Екатерина (catherine_catty) wrote,
Екатерина
catherine_catty

Categories:

Клаудия Кардинале и Патрик: брат или сын?

Ну, наверное, все знают актрису Клаудию Кардинале. Казалось бы: вот кому повезло. Красота, известность, деньги, модные платья, драгоценности, путешествия… На деле все оборачивается не так радужно. Денег она в первые годы творческой деятельности получала немного, съемки в экзотических местах проходили в такой глуши, куда ни один нормальный турист не доберется, студия контролировала ее наряды, макияж и прическу. И, самое главное, студия вмешивалась и в ее личную жизнь.

К. Кардинале. 1961.
Кардинале 1961.jpg

Но послушаем ее саму.

«В то же время я заметила машину, которая всегда следовала за мной, стоило мне выйти из школы: за рулем сидел какой-то тип, приглашавший меня прокатиться. Я неизменно отказывалась, и у меня это сразу же вылетало из головы.
Как-то одна моя подружка, красивая блондинка, сказала: «Пойдем, Клод, я хочу тебя с кем-то познакомить». И вдруг я вижу, что протягивающий мне руку «кто-то» — тот самый тип, который преследует меня на машине…
Этот тип продолжал преследовать меня, поджидал у дверей школы. Он сказал мне о предстоящей вечеринке и пригласил меня, дав откровенно понять, что там будет и тот, другой, который мне нравился. Он удивительно хорошо знал все обо мне, о моей жизни, о моих привычках и даже о моих мыслях и мечтах. И объяснялось это не только тем, что жил он неподалеку от нас.
Я позволила себя убедить, согласилась, чтобы он меня проводил. А он сказал: «Я заеду за тобой на машине в таком-то часу». Я вышла точно в назначенное время, села в машину. Он вел ее с серьезным видом. Когда мы подъехали к какому-то незнакомому месту, он остановился: «Это здесь». Я вышла из машины и, только переступив порог какого-то дома, поняла, что меня обманули, что никакого праздника там нет.
Слишком поздно! Подойдя вплотную, он подтолкнул меня вперед и закрыл за собой дверь — я слышала, как поворачивается ключ…
Выйдя в отчаянии из того дома, я хотела покончить с собой.
А потом… А потом не знаю, что случилось с моей головой. Я вела себя так, словно решила, будто должна понести наказание за происшедшее. И после того проклятого вечера я еще продолжала какое-то время встречаться с ним. Он приставал, преследовал меня, настаивал. Я уступала, соглашалась, жалея его, себя, мучаясь из-за того, что случилось… Каждый день приносил новые страдания, все большее отвращение… Мужчинам никогда не понять той способности, того стремления причинить себе боль, которые даны женщинам. Этой неодолимой тяги к пропасти, этого внутреннего ощущения фатальности зла, приводящего к мучительному смирению, этой необходимости признать в самой себе ту отвратительную слабость, которая во весь голос заявляет о тяге к мужчине-покровителю, хотя сама ты тщетно пытаешься его отвергнуть… Или еще что, не знаю…

Тут как раз мне и присвоили титул «самой красивой итальянки Туниса», затем последовало приглашение в Венецию. Вернувшись в Тунис, я поняла, что беременна.
Кроме него, мне не с кем было поговорить. А он предложил сделать аборт: сказал, что знает одну женщину и может отвести меня к ней. И я пошла, но в последний момент передумала: «Надо отвечать за свои поступки до конца».
В общем, наступил момент, когда я должна была рассказать все хотя бы семье. От одной мысли об этом я несколько ночей не спала, меня терзали кошмары. Решила начать с сестры, поделилась с ней. Тут трагедия началась для нас обеих: ни я, ни она не видели выхода из создавшегося положения.
Однажды я услышала по радио, что Моничелли собирается снимать какой-то фильм и что нужна новая актриса — тунисская девушка. В Тунисе всем было ясно, что это как раз мой случай. Я — самая подходящая. И действительно, вскоре отец получил письмо из «Униталиа-фильм», в котором официально сообщалось, что фирма «Видес-продуциони» намерена заключить со мной эксклюзивный контракт. Первым фильмом в рамках этого контракта должен был стать именно фильм Моничелли.»

«Злоумышленники, как всегда остались неизвестны». 1958.
кадр.jpg

Клаудия снялась в трех фильмах и никто ничего не заметил. Но выхода она так и не нашла. На 7 месяце она отправилась к продюсеру Франко Кристальди и заявила, что уходит из кино. У Франко хватило ума задать вопрос: «Вы что, беременны?», а также здравого смысла. Он поговорил с матерью Клаудии и устроил так, что рожать актриса отправилась в Лондон.

«Ребенок родился в полночь 19 октября 1958 года. Я назвала его Патриком, потому что еще девчонкой, играя в куклы, в папу-маму, я решила, что, если когда-нибудь у меня будет сын, я дам ему имя Патрик, а если родится девочка, назову ее Анийя — в честь двух своих французских друзей, кажется бретонцев, таких красивых, богатых, элегантных, счастливых, какими мне хотелось бы видеть своих детей...
Когда я возвратилась в Рим, отец не хотел меня больше видеть — он очень долго со мной не разговаривал. Мои братья ничего не подозревали, они узнали обо всем много позже. С сестрой, мамой и ребенком я переселилась в квартал Париоли. Ситуация была не вполне ясной. На «Видес» не пожелали, чтобы я официально признала Патрика своим сыном. Он был с нами, и нам пришлось выдавать его за младшего ребенка моей матери — то есть за моего брата. Ужаснее всего было то, что мы его, ребенка, заставили в это поверить.»

С сыном. 1967.
1967 с сыном апр 1967 7.jpg

Через несколько лет состоялась церемония бракосочетания Франко и Клаудии кардинале. Проблема в том, что проходила она в США и это свидетельство якобы о браке не мело никакой силы. Франко был женат, а разводы в Италии были запрещены.

«Можно ли назвать Кристальди щедрым? Да, но щедрым умеренно. Об этом свидетельствует и наше так называемое бракосочетание, и усыновление Патрика. Я не хотела этого, считая Патрика своим, только своим сыном. Я одна имела на него право, физически и психологически расплатившись за его появление на свет, и любила его я одна. Но Кристальди сам принял решение, действовал без моего согласия и поставил меня в известность лишь тогда, когда все бумаги были уже готовы.
Вот так Патрик получил фамилию Кристальди. Но только фамилию, без всякого права на наследство. И опять на мою долю выпало одно лишь унижение, ибо я сознавала, что это решение, так же как и решение о нашей женитьбе, было продиктовано не душевным порывом, а желанием покрепче привязать меня к себе, лишить права распоряжаться собой и своей жизнью.»

«Мы жили все вместе — мама, отец, сестра, братья и я. Патрик был с нами, и никто не говорил тем, кто у нас бывал, и ему самому, чей он ребенок. Мы, женщины, передавали его друг другу с рук на руки, а о главном молчали. К сожалению, даже Патрик должен был думать, что его мама — моя мать, а я — его сестра.
Если бы меня попросили окрасить эти годы в какой-то цвет, я бы выбрала темно-серый или даже черный. Я работала, снималась в фильме за фильмом, вечно была вдали от дома. А внутри у меня, в груди, где-то между сердцем и желудком, всегда стоял тугой ком, словно свинцовый шар, не дававший мне ни дышать, ни смеяться, ни жить. Он ежеминутно напоминал мне, что я совершила ошибку, за которую должна расплачиваться и за которую расплачивается мой сын, а это несправедливо. Я не видела выхода из положения — работала и все больше замыкалась в себе. В перерывах всегда забивалась в дальние уголки, чтобы не надо было ни с кем разговаривать.
Патрик подрастал, но не называл меня мамой, да и как он мог, если ничего не знал. Вот в чем была вся трагедия, весь кошмар.
А потом, когда сыну было семь лет, мы узнали, что какая-то газетенка — из тех, которые строят свой успех, выдавая на потребу публике страдания и секреты более или менее известных людей, — направила своего корреспондента в Лондон, узнала правду о рождении моего сына и собирается все это опубликовать.
Я, зная, каким авторитетом пользуется Энцо Бьяджи, отправилась к нему домой в Сассо Маркони, рассказала все как есть и попросила помощи. Он написал статью, которая была опубликована сначала в еженедельнике «Оджи», а потом в «Эуропео». Я, всегда такая замкнутая, такая скрытная, вдруг почувствовала, что меня раздели догола и выставили на всеобщее обозрение. Это было мучительно, но в то же время я испытала облегчение, освободилась от кошмара. Наконец Патрик в глазах общественности обрел свою настоящую мать.
Сообщить об этом ребенку мне помог один священник. Я поговорила с ним, все объяснила. Патрик же воспринял новость на удивление хорошо, как нечто вполне естественное, словно он всегда об этом знал или, по крайней мере, догадывался.»
(К. Кардинале, А.М. Мори «Мне повезло»)

С сыном. 1969.
1969 с сыном и собакой март 1969 3.jpg

К сожалению, хэппи энда не получилось. Ребенок вырос и стал нервным, вороватым, капризным и ленивым человеком.

Картинки с сайтов:
https://www.gettyimages.com
https://www.photo.rmn.fr
https://www.repubblica.it/spettacoli/cinema/2018/04/12/foto/da_monicelli_agli_esordienti_di_oggi_tutto_il_cinema_di_claudia_cardinale-193593654/1/#1
Tags: Кино и немцы
Subscribe

Posts from This Journal “Кино и немцы” Tag

Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments