Екатерина (catherine_catty) wrote,
Екатерина
catherine_catty

Categories:

"Странный генерал" или Опять о советских исторических романах.

Сижу на даче, читаю книги... Попался под руку стаа-а-а-арый роман Корякова "Странный генерал". Про то, как наш мастеровой парень добрался до Южной Африки и стал у буров генералом. Я не буду сейчас рассматривать правдоподобность истории. Я хочу сказать о другом. Я в войне буров и англичан стою за первых. Так исторически сложилось, что Россия была на стороне буров. "Капитан Сорви-голова", прочитанный в детстве, "Трансвааль, Трансвааль, страна моя" и все такое. Тем не менее я крайне не люблю, когда натягивают сову на глобус. А Коряков именно это и делает. У него не нашлось ни одного даже не доброго, но хотя бы нейтрального слова про англичан. Все они дураки, садисты и негодяи. Зато буры сплошь бравые парни, добрые и отважные. И даже небольшое притеснение негров кончается, когда главный герой, Петр, все объяснил и устроил небольшую стачку. Сегодня хочу процитировать одну сцену из романа, чтоб показать, как автор акценты ставит.

обл.jpg

"В тот же момент каким-то вторым, третьим или – кто там его разберет! – двадцать пятым зрением он заметил торопливо перебегающую меж кустов Беллу.

– Стой! – закричал он, и она испуганно присела. – Ты откуда взялась? Где обоз?

– А? – Канонада оглушила ее.

К Белле уже бежал Дмитрий. Они приблизились к ней одновременно. Белла сделала жалостливое лицо и, прикидываясь смиренной, просила не бранить ее. Конечно, из обоза она сбежала. Если бы сразу осталась – они ее немедленно прогнали бы обратно. А сейчас куда прогонят?

Петр рассвирепел, что случалось с ним редко. Лоб у него побледнел, он сказал жестко сквозь зубы:

– А вот прогоню. И Дмитрия не послушаю – прогоню. Война – это вам не хаханьки и не бабские штучки!

Белла тоже побледнела.

– Не смей! – крикнула она. – Разве я «хаханьки» и «штучки»? Или ты меня первый день знаешь?

– Все равно, – чуть отходя душой, нахмурился Петр. – Сказано ехать, надо было ехать… Фу, черт, поговорить не дадут! – обозлился он на английские снаряды.

Вдруг резко и всполошно ударили, зачастили винтовочные выстрелы. Раскатисто ухнула ближняя из бурских батарей.

– А, бог с вами, разбирайтесь тут! – Петр бросился на гребень высотки.

Дмитрий долго смотрел в милое лицо. Белла тихо улыбнулась.

– Зачем же это ты, Беленькая? – ласково и грустно сказал он.

Белла придвинулась к нему.

– Я не хочу без тебя, не могу без тебя. – Она уткнулась головой в его грудь и шепнула русское: – Ми-тя… Ведь ты у меня один.

Глаза у него повлажнели – у такого большого, богатырского мужика. Он качнул головой:

– Не один я, – и бережно положил ладонь на ее живот.

Она подняла лицо, уткнулась ему в бороду.

– Ну ладно, не у меня – у нас ты один. Мы уж с тобой вместе. Пойдем. Ты ведь знаешь: я храбрая и везучая. И разве мне впервой быть в окопах?

– Ох ты, вояка моя! Гляди, и винтовку ведь прихватила… Ну, идем, коли так.

Следом за ним жена его проворно выбралась на высотку и, как заправский стрелок, деловито пристроилась за камнем. Она еще поворчала на что-то, совсем по-домашнему, и сердце Дмитрия снова окатили жалость и тепло. Вдруг ему вспомнился снимок в газете, фотография внучек президента Крюгера. Три бравые бурские амазонки стояли с ружьями и с патронташами через плечи возле трансваальского знамени. Они, конечно, умели превосходно скакать на лошадях и, наверное, совсем неплохо стреляли, но больно уж модные шляпки красовались на их милых головках…

Вражеские цепи еще катились вниз, в плоскую долинку между английскими и бурскими холмами, но стройный первоначальный порядок их уже нарушился. Огонь буров не ослабевал, еще минута – и солдаты ее величества поплюхались на землю, попрятались за кусты и камни, в ход пошли короткие валлийские лопаты.

– Вот как мы их! – Белла обернула к мужу разгоряченное, совсем не женское – девическое лицо.

– Туман, дьявол его забери! – недовольно сказал Дмитрий.

От сырой земли в низинке подымались, чуть поколыхиваясь, белесые непрозрачные космы. Англичанам это было только на руку. Первая атака захлебнулась, но рубеж для следующей придвинулся к бурским позициям.

Торопливо, прямой и подтянутый, прошел мимо Петр; слышно было, как он приказывал Ланге перетащить пулемет поближе к правому флангу. Потом он подошел к Дмитрию, сказал:

– Покурим, что ли, – а присев, принялся писать какую-то записку.

Дописав, повернулся к Каамо, который всюду был с ним, как тень.

– Пулей на правый фланг, к лейтенанту полиции. Передашь ему в руки.

Каамо кубарем скатился вниз, к лошадям.

Ждать повторной атаки пришлось недолго. Глухо рассыпалась сухая и грозная барабанная дробь, зазывно запели трубы, и из тумана выплыли и пошагали нахально английские пехотные цепи. Их встретили дружным плотным огнем.

Однако англичане тоже кой-чему научились у буров. Их цепи тупо шли в атаку, а с холмов открыли прицельный огонь специально отобранные для того стрелки. Пули уложили несколько буров. Никто не говорит, что бритты стрелять не умеют…

Что-то похожее на раскаленный напильник шоркнуло по уху Дмитрия. Разом зажмурившись, он пригнулся и вздернул руку вверх к голове. Ладонь окровенела. Впрочем, рана оказалась пустячной – пуля резанула ухо.

– Дик, дай патронов, – сказала Белла.

Он кинул ей запасный патронташ и, повернувшись назад, заорал:

– Патро-онов!

На правый фланг, где стоял отряд йоганнесбургской полиции, вылетело два эскадрона драгунского полка. Все бурские пушки грянули по ним. Грохот взрывов, выстрелы, вскрики, лошадиный плач – все смешалось.

Была минута, которая казалась последней. Стоило йоганнесбуржцам дрогнуть – она стала бы последней. Они не дрогнули. Сминая своих же, драгуны повернули вспять. Лишь небольшая кучка их с каким-то капитаном во главе прорвалась вперед и почти влетела в цепи буров, но, уже беспомощную, ее расстреляли в упор.

Дмитрий прицелился в капитана и выстрелил. Тот обмяк и повалился. Задичавший конь его с пронзительным визгливым ржанием пронесся совсем рядом с Дмитрием, волоча зацепившегося ногой в стремени седока; серо-зеленый доломан на драгуне был испятнан кровью, голова ударялась о землю.

Пехотные цепи вновь залегли.

– Дик! – вскрикнула Белла и бросилась к мужу. – Ты ранен?

– Да не, так это…

Она наложила ему повязку, осторожно натянула шляпу и легонько погладила по бородатой щеке:

– Безухий ты мой…

Он отвернулся, забурчал:

– Ты вот что. Давай-ка лучше заранее, верно Петр говорил… Все равно ведь отходить будем.

– Ну-ну, – сказала она, будто уговаривала малыша, и хотела снова погладить, но он отодвинулся: экие нежности на боевой-то позиции, при людях!..

Остро пахло кисловатой пороховой гарью.

Туман в низине рассеивался. В зимней высохшей траве почти не видны были залегшие в мундирах цвета хаки солдаты, но заметны стали орудия, вытащенные на прямую наводку и наспех замаскированные.

Наверное, это было единственно правильным: упредить противника – Петр приказал своим артиллеристам открыть огонь. Англичане не замедлили ответом. Началась пушечная дуэль. В орудийный рев вплелась ружейная трескотня.

И тут… Как, каким сверхчеловеческим чутьем угадала Белла страшный миг? Коротко, гортанно вскрикнув, она птицей метнулась к мужу – грохнул взрыв, и осколок снаряда, который должен был врезаться в Дмитрия, вошел в нее… Дмитрий подхватил ее; темное блестящее пятно крови быстро разливалось по левому боку. Белла была мертва.

Дмитрий встал, держа ее на руках.

Разве умолкли пушки? Разве перестали стрелять винтовки? Звонкая тишина стояла в голове. Медленно плыл перед глазами зеленый лиддитовый дым. Дмитрий шагнул вперед.


Он сделал шаг, второй, третий… Он шел на позицию англичан. Он шел, держа мертвую жену на руках.

– Буры! – крикнул он исступленно и потом все выкрикивал: – Буры!.. Буры!..

И все шагал вперед – медленно, мерно, яростно.

И пушки умолкли. И винтовки перестали стрелять. Буры и англичане, замерев, смотрели на идущего неумолимо и гневно богатыря.

Один за другим буры начали вставать. Встал Ланге. Встал Антонис Мемлинг. Встал молодой Брюгель. Он оглянулся растерянно и вдруг, сжимая дедовский роер, тоже шагнул вперед и пошел. И другие пошли.

Это было непонятно и страшно. Молча, без единого выстрела буры шли в атаку. Никогда до этого и никогда потом не было такого: буры шли в атаку.

Глухой ропот пронесся по английским цепям. Какой-то солдат вскрикнул и бросился бежать. Потом еще несколько. Выхватив винтовку из рук ординарца, загорелый усатый майор прицелился в страшного богатыря и выстрелил.

Пуля ударила Дмитрия в плечо. Он пошатнулся, но продолжал идти. Вторая пуля пробила руку – он продолжал идти.

Буры на ходу начали стрелять.

Еще одна пуля. Она угодила в горло. И это был конец. Уронив голову и прижимая подбородок к груди, Дмитрий скорчился, прикрывая мертвое тело Беллы, ноги его подогнулись, он стал валиться, валиться вбок, так, чтобы Белла могла упасть на него, чтобы ей не было больно.

Буры шли все быстрее и стреляли. Английские цепи расстроились и побежали…"

карт.jpg

Я не отрезала ни строчки, чтоб было понятнее. Всем все ясно? Беременная баба прибежала на позиции к мужу, взяла ружье и начала стрелять в англичан. А когда ее подстрелили, виноваты оказались... правильно, англичане. Не она сама, дура, не муж, но - враги, которые и знать не знали о женщине на позициях буров. То есть, человек сам себя перевел из разряда нонкомбатантов в разряд воюющих. Зато потом Коряков написал сцену в которой овдовевший Дмитрий несет на руках жену и все такое. Вот за что я не люблю советские романы.
Tags: Что написано пером
Subscribe

Posts from This Journal “Что написано пером” Tag

Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 59 comments

Posts from This Journal “Что написано пером” Tag