Екатерина (catherine_catty) wrote,
Екатерина
catherine_catty

Categories:

Аноним о методах ведения допросов и форме одежды.

Еще кусок из воспоминаний Анонима, занимавшегося допросами во время войны в Алжире.

Оранский департамент. Открытка 1950-х гг. Где-то здесь был во время войны Аноним.
оран деп

«Днем мы про водили несколько стандартных допросов, обычно коротких и без всякого физического давления. Все прочие проходили ночью и велись в раз и навсегда устоявшейся манере.

Что касается пыток, то тут люди обычно слишком много себе представляют. Через два месяца после нашего перевода мы были крайне далеки от того, чтобы мордовать всех без разбору или же вслепую использовать электричество. Мы внедряли новые методы, улучшали это искусство, прогрессировали и в том, как задавать вопросы, и в том, как причинять боль. Мы использовали те или иные методы чтоб заставить людей все выложить.

Первый этап – жежен, знаменитый электрогенератор с ручкой, который часто заменяли на полевой телефон. Все искусство состояло в том, чтобы умело им действовать. Постоянная и все возрастающая боль позволяла получать отличные результаты.

Мы применяли и другие варианты пыток, например пытка водой: от 7 до 10 литров заливалось в желудок с помощью воронки. Сочетание двух этих методов делало допрос крайне действенным. Что касается меня, то я искал не оригинальности, но эффективности. Эти два метода лично мне казались чрезмерными и я их использовал лишь в случае если обычный допрос заканчивался неудачей. Особенно это касалось психологических методов, которые мы использовали в порядке эксперимента. Так допросы чаще всего проводились ночью по двум причинам. Из-за необходимости соблюдать секретность, но, главное, - из-за бОльшей уязвимости пленного. Человек, которого в 11 ночи вдруг выдернули из первого сна уже достаточно уязвим. За те несколько минут, когда его переводят из камеры в зал для допросов, он паникует, представляет себе, что не выстоит, чувствует себя ужасно слабым. По приходу мы просим его раздеться. Бесполезно кричать, человек уже настолько испуган, что делает все незамедлительно. Он уже знает репутацию этого зала, где канистры с водой соседствуют с жеженом. Наше присутствие еще больше ужасает его. Вот мы, твердо стоящие на ногах, рукава засучены, мы уверены в своей силе. Заключенный чувствует эту силу.

Когда мы приказываем раздеться догола, он машинально подчиняется. Эта нагота – самое большое унижение для араба, чья стыдливость хорошо известна. Человек уже приведен в нужное состояние и мы можем начать допрос, имея все шансы получить информацию, не переходя к следующей фазе.

В случае неудачи мы привязываем заключенного к походной кровати или к брусу, расположенному горизонтально. И тогда начинается допрос с пристрастием.

… Солдаты из армейского контингента занимались у нас самыми разными делами, были шоферами и фотографами, секретарями и барменами. Они водили машины и печатали на машинках с завидной ловкостью. Большинство из них охотно крутили ручку жежена, не задавая лишних вопросов.

Только в первый момент они испытывали удивление. Первая реакция – негодование – быстро забывалась. Привыкание происходило удивительно быстро. Угрызения совести исчезали через несколько дней. Иногда быстрее.

Очень хорошей мотивацией были выгоды, связанные с их положением. Все солдаты были не переведены из их соединений, но лишь прикомандированы к нам. При малейшей провинности их можно было снова отправить проводить патрулирование местности. Один солдат был пехотинцем, другой так и принадлежал к ВВС и так далее. Каждый сохранил даже свою форму. Чтобы не выделяться, нам советовали носить армейскую пехотную форму с неизменными патогасами. Единственной характерной чертой у нас была черная пилотка спецподразделений. Начиная с 1959 мы нашивали на куртки или на парадный мундир эмблему: звезда над факелом, нарисованном в полумесяце. (Засада у меня с этой эмблемой. Ничего похожего не нашла. –К-К). К концу войны нам советовали избегать любых отличительных знаком из-за страха репрессий.

Во время операций мы часто переодевались в джеллаба и бурнусы, практичные с точки зрения камуфляжа и приспособленные к климату. В самом центре командование разрешало одеваться с большой фантазией. Военные брюки и камуфляжная куртка, верхняя одежда, цивильные ботинки, шорты – на усмотрение солдат. Эта свобода в выборе одежды и определенное ослабление дисциплины парадоксальным образом привело к тому, что у нас был высокий корпоративный дух, тем более что каждый солдат легко мог носить цивильное платье в увольнении или во время операций. Позже штаб рекомендовал нам носить униформу даже во время работы: окситанский акцент и короткая стрижка не способствовали тому, чтобы остаться незамеченными.»
(Jean-Pierre Vittori «On a torturé en Algérie»)

Начало см.:
http://catherine-catty.livejournal.com/607340.html
http://catherine-catty.livejournal.com/608217.html
http://catherine-catty.livejournal.com/610242.html
Tags: Война в Алжире
Subscribe
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 28 comments