?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Император Александр I совершал иногда странные поступки.
Довольно широко известна история о том, как он вызвал на дуэль австрийского министра иностранных дел Меттерниха. Поскольку первоисточник всегда лучше, чем пересказ (а то ведь и испорченный телефон может получиться), предлагаю ознакомиться с текстом мемуаров самого Меттерниха. Только предупреждаю: австриец пишет очень сухо. Никаких героических сцен в духе «Трех мушкетеров» ("Вы меня задели, сударь! Завтра в полдень в Люксембургском саду!") ждать не приходится.

К.Л.В.Меттерних. 1814-1819. Лоуренс. Эрмитаж.


"Конгресс открылся, а вопроса (речь идет о переход герцогства Варшавского под скипетр России и о передаче Саксонии Пруссии – К-К.) никто еще не затронул. Александр первый заговорил о нем с лордом Кэстльри. От лорда Кэстльри узнал уже и я. Я ему категорически заявил, что претензии России и Пруссии неприемлемы. Несколько дней спустя Александр сам заговорил со мной об этом. Он был, видимо, смущен, услыхав мой решительный ответ, но на исполнении намеченного проекта настаивал очень слабо и в конце предложил мне объясниться по этому вопросу лично с канцлером Пруссии. В тот же день мне сделал устное сообщение о том же и князь Гарденберг, подтвердивший его нотой.

Мой ответ письменный был равен устному. Я Гарденбергу ответил то же, что и Александру. Князь, видя свои планы разрушенными, был очень недоволен. Он вообще был человек раздражительный и, кроме того, ему мешала природная глухота; он, верно, не совсем расслышал и понял мои слова; узнав же, что Александр защищает их проект не особенно горячо, и понимая, что благодаря этому планы их могут рухнуть, он решил прямо обратиться к Александру, взывая к его совести. Возможно, что царь мог счесть себя обиженным неправильным истолкованием слоя.

Этот случай вызвал Государя на очень странный с его стороны поступок. На следующий день после моего объяснения с прусским канцлером меня вызвал к себе рано утром мой Государь, чтобы передать мне, что у него только что был Александр. В первом разговоре он объявил Императору Францу, что считает себя мною лично обиженным и потому желает вызвать меня на дуэль. Император пытался ему доказать всю необычность такого намерения, но, видя тщетность своих слов, сказал, что если он остается при своем мнении, то, конечно, я готов буду принять вызов, против которого восстанет, конечно, мой разум, но от которого не позволит отказаться честь. Кроме того, Император настоял еще на том, что, прежде чем формально присылать мне вызов, Александр пришлет ко
мне третье лицо для личных переговоров, и Александр на это согласился.

Я на это ответил Его Императорскому Величеству, что буду спокойно ждать дальнейших действий со стороны Русского царя. Не успел я вернуться, как мне доложили о приезде одного из адъютантов Александра, графа Озаровского (флигель-адъютант Александра и любовник фаворитки императора Нарышкиной, наш старый знакомый Ожаровский, -К-К.), с поручением от государя передать мне, что Его Величество требует, чтобы я сказал прусскому канцлеру, что я передал ему мой разговор с Государем неправильно. Я попросил его, со своей стороны, передать Его Величеству, что никогда не возьму назад ни одного слова, если я уверен в правоте его, но если граф Гарденберг понял мои слова не так, как я этого желал, и передал их не совсем точно, то, конечно, я готов исправить происшедшее. Озаровский уехал. Вскоре после этого Государь прислал сказать мне, что не будет на балу, на который я пригласил всех государей и всех членов конгресса. В тот же день, при встрече с русскими министрами я передал обо всем графу Нессельроде. У него еще не было никаких инструкций по этому поводу.

Конференции не прекращались, все шло своим чередом, как будто ничего не случилось, и закончилось тем, что король саксонский получил половину своих владений. Этот странный инцидент не нарушил ни с какой стороны важных совещаний, происходивших при конгрессе, и даже не подействовал на прекрасные отношения, царившие между Императорскими Дворами; но не так просто было с нашими личными отношениями;

Любя выезжать вообще, Александр особенно охотно посещал некоторые интимные кружки, где бывал и я. Мы встречались почти ежедневно и делали вид, что не замечаем друг друга. Скоро для посторонних наблюдателей, посещавших в то время салоны Вены, странность нашего поведения даже перестала бросаться в глаза - все привыкли к этому положению. Члены Императорской фамилии бывали у меня, на моих вечерах, и только один Александр отсутствовал. Окружающие как-то незаметно привыкли к мысли, что царь на меня дуется, а так как дела от этого не страдали, то даже любопытство дипломатических кругов, сначала насторожившихся, и то пропало за неимением пищи. Часто мне приходилось выслушивать косвенные намеки на то, что мне бы следовало сделать первый шаг к примирению, но я решил предоставить все это времени.

И на самом деле ссора наша тянулась до тех пор, пока случай огромной важности не перевернул всех событий Европы вверх дном. Известие об отъезде Наполеона с острова Эльба я получил 6 марта в шесть часов утра с нарочным, посланным из Генуи. В донесении заключалось только известие о факте. Я сейчас же направился к своему Государю, а он приказал мне немедленно сообщить эту новость Александру и королю Прусскому. Я уже три месяца не бывал у Русского Государя. Меня приняли тотчас же. Я
передал о случившемся и доложил о том, что поручил передать мне мой Государь. Александр высказался очень спокойно, с большим достоинством в том смысле, что и Его августейший союзник, так что нам не пришлось долго обсуждать вопрос о дальнейших планах действий. Решение было быстрое и категорическое.

Когда вопрос был решен, Государь вдруг обратился ко мне и сказал: "Нам ведь предстоит еще разобрать нашу личную ссору. Оба мы христиане, и наша Святая Вера приказывает нам забывать все обиды. Обнимемся и забудем все". На это я возразил, что мне прощать было нечего, но забыть придется много и очень тяжелое для меня, а так как сам Государь в таком же положении, как и я, то я прощения просить не буду, а просто предложу все забыть. Александр обнял меня и просил меня вернуть ему мою дружбу.
Потом мы часто встречались, но ни разу не было сделано намека на нашу бывшую размолвку, и все пошло по старому. Весь 1815 год мы были так же близки, как и раньше, и встреча наша в Ахене была очень дружеская."

Интересно, на чем наш император драться собирался? Шпаги? Пистолеты?


Венский конгресс проходил в столице Австрии с сентября 1814 по июль 1815.
Русскому царю в тамошнем императорском дворце, Хофбурге, были выделены апартаменты. Александр был человеком довольно непритязательным и при случае мог довольствоваться весьма скромными удобствами, но тут положение обязывало. Покои эти (по крайней мере, их часть) сохранились до наших дней. Знаете, куда я побежала в Вене в первый же день? Правильно, в Хофбург.

Крыло дворца, в котором расположены апартаменты императора Александра I.


Прихожая.


Красный салон, служивший гостиной.


Столовая. (Как я понимаю, посуда и приборы принадлежат более поздней эпохе и относятся к времени Франца-Иосифа).


Как видите, нет ни спальни, ни кабинета. Полагаю, что все же у царя были помещения, где он мог работать, отдыхать или принимать дам, но до наших дней их интерьеры не дошли.
К вопросу о дамах. Как раз в Вене с Александром случился приступ жесточайший эротомании. И это несмотря на все его увлечения богоискательством. Конечно, не согрешишь – не покаешься, но все же, как мне кажется, нам император несколько, гм, увлекся. Почему? На это счет есть разные мнения, могу высказать свое.

1. Не все шло гладко в политике, поэтому хоть в этой сфере царь решил добиться успеха. Для самоутверждения, так сказать.

2. По-моему, Александр решил таким образом отомстить своим противникам. «Ах так?! Ваши женщины будут моими!» Высокий сан и приятная внешность царя сильно облегчили ему победы над слабым полом. Не слишком красиво, может-быть, но все мы люди...

3. В это время стало совершенно ясно, что великая княгиня Екатерина Павловна и принц вюртембергский Вильгельм увлечены друг другом и свадьба не за горами. Сестру император любил. Похоже, кроме Константина Павловича, она была единственным действительно близким ему существом. Брак с немецким принцем предполагал, что Россию она покинет. Императорская семья отнеслась к этой идее прохладно. Ф.Ф. Вигель свидетельствует: «М многие были уверены, что после второго ее брака семейство ее охолодело к ней. Тогда глубокая горесть, которую произвела ее кончина, дала всем узнать, что нежные чувства к ней родных никогда не теряли своей силы.» Ну, а император, понимая, что теряет (а при тогдашних транспортных средствах и состоянии дорог это действительно была потеря) родного человека, захотел утешиться таким образом. Ну и заодно показать, что ему все по фигу.
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.

Comments

catherine_catty
28 авг, 2008 18:29 (UTC)
Ну, как никого... Дантеса ранил...

Дуэли были запрещены Петром I, так что Александру I не пришлось бы нарушать "собственные" установления. К слову, наш либеральный царь смотрел сквозь пальцы на подобные нарушения законов.

Ну хорошо, вспомним Толстого-Американца. Сколько человек он убил на дуэли? Одиннадцать.
vlad_ab
28 авг, 2008 18:59 (UTC)
Батюшки! А не врет? Все-таки до смерти стрелялись редко. При тогдашних пистолетах не так просто было попасть в человека с 20 шагов.

Действительно, вспоминается, что Екатерина дуэлей не одобряла, и Николай Палыч считал варварством, а про Александра как будто ничего в этом отношении не известно. И все-таки дуэлянтов наказывали.
catherine_catty
28 авг, 2008 19:03 (UTC)
Боюсь, что нет. У него была страшная трагедия: из 12 детей умерло 11. Он посчитал, что каждый его ребенок умер за одного убитого им на дуэли. Записав имена всех своих мертвых противников, Толстой понял, что у одной дочери, 12-й, все же есть шансы выжить. Так и вышло.
vlad_ab
29 авг, 2008 12:10 (UTC)
Ужасти какие.

Profile

комментарии
catherine_catty
Екатерина

Latest Month

Октябрь 2019
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Метки

Разработано LiveJournal.com