Екатерина (catherine_catty) wrote,
Екатерина
catherine_catty

Categories:

Умница, каких не много в мире, безобразник, черт его побрал...

Мне нравится не так уж много стихов. Ну, не поэтическая, видно, у меня натура. Но цикл стихотворений «Пушкин в Кишиневе» Бориса Корнилова я люблю. Кажется, лучше о Пушкине сказать невозможно:

«Да и здесь ведет себя двояко:
Коль спокоен -
Радостно в груди,
А взовьется —
Бретер, забияка,
Юбочник — господь не приведи.
Но стихи!
Мороз идет по коже —
Лезвие,
Сверкание,
Удар...
И порой глядишь — не веришь:
Боже,
Ну кому доверил божий дар?»

По мнению автора, Корнилова, так думал Иван Никитич Инзов, наместник Бессарабии, под чье начало Пушкин был отправлен в 1820 году.

И.Н.Инзов Доу. До 1828. Эрмитаж.


Жизнь его была похожа на авантюрный роман. По крайней мере, ее начало – уж точно. Ходили слухи, что он был не больше, не меньше, а внебрачным сыном императора Павла I. Послушаем Ф.Ф.Вигеля:

Глубокая тайна покрывает его рождение. Приемышем вырос он в доме Трубецких, которые дали ему наречение Иной Зов или Инзов. Братья князья Трубецкие, Юрий и Николай Никитичи, люди ума весьма слабого, увлечены были учением Николая Новикова, покровительствуемого фельдмаршалом князем Репниным. С малых лет воспитанника своего посвятили они в мартинизм, и оттого при Екатерине был он долго старшим адъютантом Н.В.Репнина… От природы гневный и самолюбивый Инзов старался в себе убить сии страсти, а тем ослабил свой характер и остался просто зол и втайне раздражителен. Слабости, однако, не показывал он в виду неприятеля: в царствования Павла и Александра неоднократно бывал он в сражениях, всегда отличался храбростью и самому себе обязан был дальнейшими успехами по службе. По замирении его тянуло к покою и мирным занятиям; согласно его желаниям, дано ему место главного попечителя колоний южного края, не совсем соответствующее его генерал-лейтенантскому чину, и он поселился в Екатеринославе, где находилось центральное управление колоний.
Старый холостяк, Иван Никитич Инзов, который никогда не приближался к женщинам и до конца жизни сохранил целомудрие, жил по-солдатски; оставшись в Кишиневе по званию попечителя колоний южного края, он ничего не переменил в образе жизни своей.» (Второй отрывок в «Записках» Вигеля стоит перед первым, я поменяла их местами, чтобы сохранить хронологию.») (Вигель Ф.Ф. Записки»)

Юрий Михайлович Лотман охарактеризовал этого генерала следующим образом:
«Пушкин направлялся в Екатеринослав (ныне Днепропетровск), где в это время находилась резиденция начальника иностранных колонистов на юге России Инзова, к чьей канцелярии он был причислен (Инзов вскоре был назначен исполнять должность наместника Бессарабии, а затем и Новороссийского края, в его руках сосредоточилась огромная административная власть). Формально Пушкин не был сослан: отъезду был придан характер служебного перевода. Однако начальник Пушкина (Пушкин служил по министерству иностранных дел), либеральный министр граф Каподистриа по требованию императора изложил Инзову в письме все "вины" молодого поэта. Мера эта, однако, возымела обратное действие: Инзов, побочный брат масона и друга Н.П. Новикова Н.Н. Трубецкого, воспитанный в нравственной атмосфере новиковского кружка, соединял истинную храбрость (он участвовал в десятках сражений под командованием Суворова, Милорадовича, Кутузова, уже при Требии и Нови командуя полком, а при Березине и под Лейпцигом - дивизией) с редким человеколюбием (он был специально награжден французским орденом Почетного легиона за гуманное обращение с пленными французами). Спартанец в быту, друг молодости поэта-радищевца Пнина, он втайне сочувствовал либеральным настроениям молодежи. Письмо Каподистриа оказалось для него лучшей рекомендацией, и он сразу же взял Пушкина под свою опеку. « (Лотман Ю.М. «Пушкин»)

Пушкин А.С. И.-Е. Вивьен де Шатобрен. 1826. Музей Пушкина, Москва.


Почему же так ругается старый генерал на юного поэта? «Безобразник, черт его побрал!». Ну, в общем, было за что. Временами Александр Сергеевич вел себя не самым лучшим образом.
«В Екатеринославе он (А. С. Пушкин), конечно, познакомился с губернатором Шемиотом, который однажды пригласил его на обед. Приглашены были и другие лица, дамы, в числе их моя жена. Я сам находился в разъездах. Это происходило летом, в самую жаркую пору. Собрались гости, явился Пушкин, с первых же минут своего появления привел все общество в большое замешательство необыкновенной эксцентричностью своего костюма: он был в кисейных панталонах!

В кисейных, легких, прозрачных панталонах, без всякого исподнего белья. Жена губернатора, г-жа Шемиот, рожденная княжна Гедрович, старая приятельница матери моей жены, чрезвычайно близорукая, одна не замечала этой странности. Здесь же присутствовали три дочери ее, молодые девушки. Жена моя потихоньку посоветовала ей удалить барышень из гостиной, объяснив необходимость этого удаления. Г-жа Шемиот, не доверяя ей, не допуская возможности такого неприличия, уверяла, что у Пушкина просто летние панталоны бланжевого, телесного цвета; наконец, вооружившись лорнетом, она удостоверилась в горькой истине и немедленно выпроводила дочерей из комнаты. Тем и ограничилась вся демонстрация, хотя все были возмущены и сконфужены, но старались сделать вид, будто ничего не замечают. Хозяева промолчали, и Пушкину его проделка сошла благополучно»
(Фадеев A.M. Воспоминания. 1790–1867 гг. В 2 ч. Одесса, 1897. С. 78.)

Под занавес. Для незнакомых с творчеством Корнилова выкладываю первую часть стихотворения «Пушкин в Кишиневе».

Дымное, пылающее лето.
Тяжело,
Несносная пора.
Виноградниками разодета
Небольшая «Инзова гора».
Вечереет.
Сколь нарядов девьих!
На гулянье выводок цветной...
Птицы в апельсиновых деревьях
Все расположились до одной.
Скоро ночь слепящая, глухая,
Всюду тихая,
В любой норе...
Скоро сад уснет, благоухая.
Да и дом на «Инзовой горе».
В том дому узорном,
Двухэтажном,
Орденами грозными горя,
Проживал на положенье важном
Генерал —
Наместником царя.
Сколь хлопот!
Поборы и управа. Так хорош,
А этак нехорош,
Разорвись налево и направо,
А потом кусков не соберешь.
Недовольство,
Подхалимство,
Бредни,
Скука: ни начала, ни конца,
Да еще назначили намедни
К нам из Петербурга сорванца,
С нахлобучкой, видимо, здоровой.
Это вам, конечно, не фавор,
За стихи,
За противоцаревый,
Все же остроумный разговор
Вот сидит,
Прощенья ожидая,
Пожалеешь юношу не раз —
С норовом,
Сноровка молодая,
Попрыгун
Допрыгался до нас.
Да и здесь ведет себя двояко:
Коль спокоен -
Радостно в груди,
А взовьется —
Бретер, забияка,
Юбочник — господь не приведи.
Но стихи!
Мороз идет по коже —
Лезвие,
Сверкание,
Удар...
И порой глядишь — не веришь:
Боже,
Ну кому доверил божий дар?
Умница, каких не много в мире,
Безобразник, черт его побрал...
И сидит,
Усы свои топыря,
И молчит усталый генерал.
За окном — огромна, неприятна —
Ходит ночь.
Обыден мир, не нов.
Огоньков мигающие пятна —
Это засыпает Кишинев.

P.S. Насчет усов Корнилов малость приврал. Не носили пехотные генералы и офицеры (А Инзов был как раз генералом от инфантерии) усы в ту эпоху.
Tags: Деды и прадеды
Subscribe
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 26 comments