Екатерина (catherine_catty) wrote,
Екатерина
catherine_catty

Categories:

Про Николая I, Михайловский замок, ночь смерти Павла I и деревянных лошадок или Мир глазами ребенка

Все мы когда-то были детьми. Не избежал сей участи и император Николай I. Мы привыкли видеть его вот таким:

Николай I. Крюгер. 1852. Эрмитаж.

Длинные усы и ледяной взгляд василиска. "Император", по другому не скажешь.

Но в том же Эрмитаже хранится другой портрет кисти неизвестного художника, созданный в 1820-х годах.

Разве не хорош? Да, внешностью Николая Павловича бог не обидел.

А вот еще одна картина.

В.к. Николай Павлович и в.к. Анна Павловна. Боровиковский. 1797. Гатчина.

Будущему императору здесь около года, его сестре – два. Конечно, в этом возрасте он еще не умел читать и писать. Да что там, полагаю, и говорить еще не научился. Но пройдут годы и Николай Павлович напишет интереснейшие воспоминания о своем детстве. 1801 год, зима. Николаше (так звали его в семье) 4 с половиной года.

«Я не помню времени переезда моего отца в Михайловский дворец, отъезд же нас, детей, последовал несколькими неделями позже, так как наши помещения не были еще окончены. Когда нас туда перевезли, то поместили временно всех вместе, в четвертом этаже, в анфиладе комнат, находившихся не на одинаковом уровне; довольно крутые лестницы вели из одной комнаты в другую. Отец часто приходил нас проведывать, и я очень хорошо помню, что он был чрезвычайно весел. Сестры мои жили рядом с нами, и мы то и дело играли и катались по всем комнатам и лестницам в санях, т. е. на опрокинутых креслах; даже моя матушка принимала участие в этих играх.

Наше помещение находилось над аппартаментами отца, рядом с церковью; смежная комната была занята англичанкою Михаила; затем следовала спальня, потом - комната брата, столовая была общая, моя спальня соответствовала спальне отца и находилась непосредственно над нею; потом шла угловая круглая комната, занятая сестрою Анною, за нами помещались сестры; за моей спальней находилась темная витая лестница, спускавшаяся в помещение отца. Помню, что всюду было очень сыро и что на подоконники клали свежеиспеченный хлеб, чтобы уменьшить сырость. Всем было очень скверно и каждый сожалел о своем прежнем помещении, всюду слышались сожаления о старом Зимнем дворце.

Михайловский замок.


Само собою разумеется, что все это говорилось шепотом и между собою, но детские уши часто умеют слышать то, чего им знать не следует и слышать лучше, чем это предполагать. Я помню, что тогда говорили об отводе Зимнего дворца под казарму; это возмущало нас, детей, более всего на свете.
Мы спускались регулярно к отцу в то время, когда он причесывался; это происходило в собственной его опочивальне; он тогда бывал в белом шлафроке и сидел в простенке между окнами. Мой старый Китаев, в форме камер-гусара, был его парикмахером,- он ему завивал букли. Нас, т. е. меня, Михаила и Анну впускали в комнату с нашими англичанками, и отец с удовольствием нами любовался, когда мы играли на ковре, покрывавшем пол этой комнаты.
Как только прическа была окончена, Китаев с шумом закрывал жестяную крышку от пудреницы, помещавшейся близ стула, на котором сидел мой отец, и стул этот отодвигался к камину; это служило сигналом камердинерам, чтобы войти в комнату и его одевать, а нам,- чтобы отправляться к матушке; там мы оставались некоторое время, играя перед большим трюмо, стоявшим между окнами, или же нас посылали играть в парадные комнаты; серебряная балюстрада, украшающая придворную церковь и в прежнее время окружавшая кровати большой опочивальни, была местом наших встреч и ее-то мы по преимуществу и избирали для лазания по ней.

Император Павел I. Ремезов. 1799. Исторический музей.


Однажды вечером был концерт в большой столовой; мы находились у матушки; мой отец уже ушел, и мы смотрели в замочную скважину, потом поднялись к себе и принялись за обычные игры. Михаил, которому было тогда три года, играл в углу один в стороне от нас; англичанки, удивленные тем, что он не принимает участие в наших играх, обратили на это внимание и задали ему вопрос: что он делает? он не колеблясь отвечал: "Я хороню своего отца"! Как ни малозначащи должны были казаться такие слова в устах ребенка, они тем не менее испугали нянек. Ему, само собою разумеется, запретили эту игру, но он тем не менее продолжал ее, заменяя слово отец - Семеновским гранадером. На следующее утро моего отца не стало. То, что я здесь говорю, есть действительный факт.

Михайловский замок.


События этого печального дня сохранились также в моей памяти, как смутный сон; - я был разбужен и увидел перед собою графиню Ливен.
Когда меня одели, мы заметили окно, на подъемном мосту под церковью, караулы, которых не было накануне; тут был весь Семеновский полк в крайне небрежном виде. Никто из нас не подозревал, что мы лишились отца; нас повели вниз к моей матушке и вскоре оттуда мы отправились с нею, сестрами, Михаилом и графиней Ливен в Зимний дворец. Караул вышел во двор Михайловского дворца и отдал честь. Моя мать тотчас же заставила его молчать. Матушка моя лежала в глубине комнаты, когда вошел Император Александр в сопровождении Константина и князя Николая Ивановича Салтыкова; он бросился перед матушкой на колени, и я до сих пор еще слышу его рыдания. Ему принесли воды, а нас увели. Для нас было счастьем опять увидеть наши комнаты и, должен сказать по правде, наших деревянных лошадок, которых мы там забыли.»

P.S. Картинки, как обычно, кликабельны.
P.P.S. Все могу представить. Но императрица Мария Федоровна, катающаяся по лестницам на перевернутых креслах!!!
P.P.P.S. А пассаж про деревянных лошадок – просто шедевр! Ребенок, одно слово. Не знаю, сохранились ли игрушки Николая Павловича, а лошадку великого князя Павла Петровича, будущего императора Павла I, можно увидеть в Музее игрушек в Сергиевом Посаде.
Tags: Николай I, Павел I
Subscribe

Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 63 comments