Екатерина (catherine_catty) wrote,
Екатерина
catherine_catty

Categories:

Небольшая загадка + разгадка + история

Дамы и господа, как вы думаете, что это такое?

Ответ - под катом. Там же - история с картинками.

Довольно часто правители преподносили своим подданным портреты себя любимых, что считалось очень высокой честью. Носили их обычно на левой стороне груди на ленте. Как это выглядело, можно понять, взглянув, к примеру, на изображение Аракчеева с портретом императора Александра I (1820-е, Доу)


Частенько (особенно в XVIII веке) дарили табакерки с соответствующими изображениями. Мы можем посмотреть на одну из таких вещиц с портретом императрицы Екатерины Великой. Хранится она в Государственном Эрмитаже.


Иногда, когда одариваемые впадали в немилость, подарки отбирались. При выдворении из России французского посла Шетарди, его заставили возвратить в казну табакерку с портретом Елизаветы Петровны. Когда в 1771 году императрица Екатерина II потребовала у Григория Орлова вернуть ей ее портрет, украшенный алмазами, тот вытащил камни из гнезд и отослал ей, но миниатюру оставил себе.

А вот и сам фаворит (1768, Христианек). Еще с портретом на груди.


Итак, дарение портретов было делом обычным. Но однажды императрица Елизавета Алексеевна презентовала своему секретарю, Николаю Михайловичу Лонгинову, табакерку с изображением… своего глаза. Что она хотела этим сказать? «Я все вижу и от меня не скрыться»? «И даже один мой глаз необычайно хорош»? Не знаю. Но ход мысли у дамы был весьма своеобразным. Кстати, секретарь этот был довольно интересной личностью. Послушаем С.В.Самойлову.

«Николай Михайлович Лонгинов (1775 – 1853), сын сельского священника Харьковской губернии, был определен после окончания в 1798 г. коллегиума к православной церкви российского посольства в Лондоне. Перейдя вскоре на гражданскую службу, он много работает в канцелярии и архиве, чем привлекает внимание посла – графа С. Р. Воронцова, который, отметив похвальные качества Лонгинова, заботится о его продвижении. Именно по рекомендации Воронцова приехавший в Лондон по делам коалиции товарищ министра внутренних дел П. А. Строганов отправляет Лонгинова в 1806 г. с поручением в Париж. Знакомство со Строгановым и эта поездка круто изменили дальнейшую судьбу Н. М. Лонгинова.
Вернувшись осенью того же года в Россию, Лонгинов назначается чиновником в Коллегию иностранных дел. С 1809 г. вместе с 3. Н. Посниковым, тогда обер-прокурором Сената, он заведует делами С. Р. Воронцова в связи с отъездом его сына в Молдавскую армию. Живет в Петербурге, в графском доме на Малой Морской, имея значительное жалованье и продолжая считаться на службе в Министерстве иностранных дел, где «остается праздным», а потому в конце 1811 г. переходит в Министерство финансов.
Коллежский асессор, Лонгинов в апреле 1812 г. по протекции графа и графини Строгановых становится секретарем императрицы Елизаветы Алексеевны, получив 2000 рублей жалованья и 4000 из собственных денег государыни – «для содержания экипажа и прочих необходимых издержек, прилично» его «службе и званию при особе ее». Дважды сопутствует он императрице в заграничных путешествиях – в 1813-1815 и в 1819 гг.
Последовательно поднимаясь в табели о рангах, Лонгинов к концу своей жизни являлся действительным тайным советником, сенатором, членом Государственного совета. В царствование Николая I он исполнял должность статс-секретаря, а также заведовал всеми благотворительными учреждениями и учебными заведениями, состоявшими под покровительством императрицы Александры Федоровны.»
(История в лицах. Историко-культурный альманах, Вып. 1. Череповец: Изд. Череповецого ГПИ, 1993)

А вот и портрет нашего героя. Акварель Ж.-А. Беннера


Ну, и для того, чтобы составить себе более полную картину о Лонгинове, прочитаем отрывок из его письма С.Р. Воронцову. Самое забавное, что в послании, кроме всего прочего говорится и о наградном портрете.
Н. М. Лонгинов - С. Р. Воронцову.
13 сентября. С.-Петербург

«Письмо сие назначая для вас единственно или для немногих, коим, ваше сиятельство, сообщить заблагорассудите, я почитаю за лучшее писать оное по-русски, дабы любопытное око иностранцев не могло проникнуть содержание оного...
Князь Багратион, хотя и неуч, но опытный воин и всеми любим в армии, повиновался, но весьма неохотно Барклаю, который его моложе, хотя и министр. Впрочем, он долг свой исполнил и соединился с ним, несмотря на все препятствия и трудности. После Смоленска он писал государю, что он готов повиноваться даже и Барклаю, но что сей командовать не способен, и все солдаты ропщут. Изнурили их напрасно, половину растеряли для того, чтобы Москву и знатную часть России разорить, тогда как свежими еще войсками в начале можно было неприятеля остановить. Государь сам был свидетелем, когда в бытность его в Видзах корпус гр. Шувалова (ныне графа Остермана-Толстого) почти громко закричал "измена!" По рапорту о сем графа Шувалова, его сменили, а план по-старому продолжали исполнять, пока нашли, что не по нашему, а по своему плану неприятель действует.
В Дриссе узнали, что неприятель устремился на Смоленск, в военном совете положено туда [же] идти. Государь потерял голову и узнал, что война не есть его ремесло, но все не переставал во все входить и всему мешать. Граф Аракчеев уговорил его ехать в Багратионову армию с собою. Лишь коляски тронулись с места, он велел ехать в Смоленск, а не в Витебск и объявил ему, что ему должно ехать в Смоленск и Москву учредить новые силы, а что в армии присутствие его не только вредно, но даже опасно. Говорят, что Аракчеев взялся быть исполнителем общего желания всех генералов.<...> Ненависть в войске до того возросла, что если бы государь не уехал, неизвестно, чем все сие кончилось бы.
Вся публика кричала Кутузова послать. Кутузов был здесь и трактован как всякий офицер, несмотря на прошлую кампанию и на мир с турками, о коих даже и слова не сказано ему по приезде государя, пока, наконец, он сам не стал требовать объяснения, дурно, хорошо ли он сделал, и что он желает знать мнение государя. Тут и сторговались с ним выбрать княжеский титул или жене портрет! Наконец, когда дело зашло и за Смоленск - нечего делать, надобно послать Кутузова поправить то, что уже близко к разрушению. Увы! Москва не спасена, несмотря на 26 августа, стоившее нам до 30 000 героев!»

P.S. Картинки кликабельны.
Tags: Деды и прадеды, Как жили в старину
Subscribe

Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 27 comments