Екатерина (catherine_catty) wrote,
Екатерина
catherine_catty

Categories:

Письмо капитана Буафераса.

Как я уже писала, первой ступенькой к моему увлечению войной в Алжире был Жан Сорель. Второй – книги Жана Лартеги «Центуроны» и «Преторианцы». Не скрывая того, что он является глашатым центурионов – офицеров-парашютистов - автор не пытается обелить своих героев. Мы видим все ужасы той войны: смерть, пытки, насилие, предательство. Но самое страшное не это, а перерождение людей. Каждый из них пришел к краху: к разочарованию, к потере себя, к смерти. Победителей нет. Пробрало даже самого несгибаемого, капитана Буафераса. Евразиец, воспитанный нянькой-китаянкой, он по духу скорее человек Востока, чем Запада. Жестокость для него естественна, поэтому именно он становится офицером 2 бюро. А потом отказывается от этой должности, идет командовать ротой и погибает в бою в октябре 1958. За пару дней до этого он пишет письмо отцу, который раньше был дельцом в Азии, а сейчас умирает от рака в Грасе.

Обл

«Отец,
хочу процитировать «Гамлета»: «Неладно что-то в Датском королевстве…».
Пишу тебе из поста, затерянного где-то в Сахаре: Фум эль Зоар. У нас ночь, светлая, звездная. Из оазиса доносятся успокаивающие звуки: скрипит черпак, кричит верблюд, воркуют горлицы.
В соседней комнате Мин (Китаец, ординарец Буафераса. –К-К) допрашивает пленного – как это делают вьеты или китайские коммунисты. Ты наполняешь носок песком и безостановочно бьешь по голове того, кому нужно развязать язык. Это не оставляет следов, не убивает, но я знал мало людей, которые могли бы долго это выдержать. 20-летний сержант с лицом архангела бесстрастно записывает все, что выкладывает пленный: ложь, перемешанную с ценными сведениями.
Потом, когда пленный закончит, мы дадим ему отдохнуть. Завтра я суну ему под нос все, что удалось из него вытащить.
Тогда он поймет, что предал свое дело и своих друзей. Если он достойный человек, он покончит с собой, но, скорее всего, он станет работать на нас. Так было с этим Абдаллахом. Однажды его казнят свои или, возможно, мы сами, поскольку он предаст во второй раз.
И это будет продолжаться столько, сколько продлится эта война, сколько просуществует этот мир…
Но в этот вечер я не хочу больше думать об этом. Если бы я был христианином или буддистом, я мог бы представить, что я уйду в монастырь. Но это не тот случай.
Вчера, в Оране, я зашел к старому другу, капитану Филиппу Эсклавье. Тяжело раненный, он был в смятеньи, как и я.

Вот уже неделю мне снится один и тот же кошмар. Я нахожусь в городе-крепости, одном из тех, что описаны в научно-фантастических романах. Этот город огромен, он наполнен новейшими американскими штучками, там есть объемное кино, эротические клубы, где практикуются все виды любви, клубы, где наркоманы могут попробовать все возможные средства: не только твой архаический опиум, но снотворное, транквилизаторы, допинг. Музеи и библиотеки ломятся от богатств, но никто не читает старые книги, не смотрит на картины гениев, за исключением нескольких старых безумцев, за которыми наблюдает полиция.
Ибо эта полиция всемогуще царит в моем городе. Она в курсе не только того, что делают его обитатели, но и того, о чем они думают, о чем мечтают, она следит за тем, чтобы все одновременно делали одно и то же, смотрели одни и те же передачи, занимались одним и тем же спортом. Город сам производит продовольствие. Он на полном самообеспечении и деревни вокруг него, став ненужными, пришли в упадок. Иногда мне снится, что ты - крупная шишка в этой полиции.

В городе работает несколько лабораторий, где ученые создают оружие исключительной мощности, а на границе запретной зоны, которая его окружает, расположено несколько постов. Ибо у города много врагов. Вокруг него бродят нищие завистливые кочевники. Они так ненавидят его, что рискуют даже пробираться в эту зону, где их тут же уничтожают.
Я командую одним из постов. Я ненавижу этот город, где ничего не происходит, и тебя я ненавижу тоже. В одном из снов я позволяю кочевникам пройти, в другом – становлюсь во главе их и предаю огню этот город.
Ибо это мое искушение: не быть больше Буаферасом, но стать Мескри, главой повстанцев, которого я победил позавчера, броситься на штурм этого старого загнивающего византийского Запада…
В иные ночи я вспоминаю, что в других постах – мои друзья, люди типа Эсклавье или Распеги, и это сильнее меня, я не могу их предать. Тогда я нажимаю на кнопку и кочевники, бородатые, грязные, но живые, с горячей кровью, приносятся в жертву ходячим трупам из этого города.
Этот кошмар - как и моя жизнь - кончается тупиком.

Вот как сахарская ночь располагает к сочинениям! Я ведь хотел только сказать тебе, что у меня есть ребенок от одной девушки, евразийки, немного шлюшки, которая жила раньше в Марселе и которую я вновь встретил в городе Алжир.
Вот ее адрес:
Мадемуазель Флоранс Меркадье, 17, улица Фелисьен-Бонт, город Алжир.
Видишь, семейные традиции продолжаются. Разве ты не так же поступил с одной полукровкой с русской и китайской кровью, уронив в нее свое семя?

Прощай, старый тай-пэн. Не думаю, что я пропущу бородатых кочевников.

Жюльен.»

(Larteguy J. «Les pretoriens»)

На всякий случай напоминаю, что романы Лартеги изданы на всех основных европейских языках (кроме русского, разумеется). Так что, если вы владеете французским, английским, итальянским, немецким и испанским – дерзайте.
Tags: Война в Алжире, Лартеги Жан, Парашютисты
Subscribe
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 29 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →