Екатерина (catherine_catty) wrote,
Екатерина
catherine_catty

Categories:

Рассказы палача Мейссонье или О жизни в Алжире в середине XX века.

Вчера совершенно случайно (потому что к книге с такой обложкой я и близко не подойду) я выяснила, что в 2004 году на русском языке вышли воспоминания Фернана Мейссонье «Речи палача: сенсационные откровения французского экзекутора.» А почему меня она вдруг заинтересовала? А потому что Мейссонье
жил в Алжире в 1930-1950-х годах. Его мемуары можно условно разделить на три части:
1. Быт и нравы черноногих
2. Война в Алжире.
3. Профессиональные моменты.

Выкладываю по отрывку по каждой из тем, а вы уж сами думайте, нужно ли вам такое издание.

обл

«Как я уже сказал, в юности я обожал классический танец. Поскольку родители не захотели, чтобы я этим занимался, я вместо этого ходил на все балы. Мне было тринадцать или четырнадцать лет, и отец в своем кафе-ресторане устраивал бал. Он учил меня танцевать и так далее. Погода стояла хорошая, я был в шортах, и мы танцевали с девушками, так вот. Я выиграл не один танцевальный конкурс! Вальс, деревенские танцы, бостон, венский вальс, «туда-сюда», чарльстон и все такое… Да уж, я любил танцевать!
В 1958 году я купил у моей тети пять квартир, находившихся рядом с баром-рестораном моих родителей и над ним. Три из них я сдавал. Еще в одной я разрушил перегородки и сделал из нее танцевальный зал. У меня, стало быть, был зал площадью в семьдесят квадратных метров, который я украсил бамбуком и постерами с изображением Таити, и там я устраивал вечера-сюрпризы. И последнюю квартиру я оставил для личного пользования. Вечера-сюрпризы я устраивал по субботним вечерам и после обеда в воскресенье. Играл оркестр. Невероятно! друг одной моей подруги, ее двоюродный брат, был кюре, и он танцевал в сутане, ча-ча-ча и все такое… Отец не понимал, спрашивал сам себя: «Да что же это такое?
Танцующий кюре? Просто цирк!» Ну вот, по субботам — вечера-сюрпризы. Я покупал всякие безалкогольные напитки, сухое печенье и, конечно же, четыре или пять бутылок шампанского! Я так развлекался. У меня была возможность приударить за девочками и заработать немного денег. Молодые люди должны были платить. Если парень пришел один, он платит. Например, бутылку шампанского. А для девушек это было бесплатно. Таким образом, в этой квартире собиралось девушек тридцать, с ними можно было познакомиться, поухаживать… Чего еще желать?

Европейский квартал в городе Алжир Баб-эль-Уед.
Баб эль уед

Я приглашал примерно тридцать девушек. Перед входной дверью была занавеска. И рядом стоял охранник-араб, боксер, вышибала. Потому что если кто пришел и хочет устроить скандал, этот боксер тут же ему: стоп! Потому что, конечно же, были и арабы, которые хотели найти себе француженку, хотели танцевать. Если бы вышибала был французом, тут были бы нескончаемые споры, а с вышибалой-арабом ты не войдешь, и точка. По правде говоря, редко случалось, чтобы француженка соглашалась танцевать с арабом. А уж жениться — об этом и подумать было невозможно. Разумеется, оба сообщества соприкасались, работали вместе, но после работы — каждый по себе. У меня были друзья-арабы; меня приглашали к Кидерам погостить месяц, но у меня никогда не возникла бы идея приударить за их сестрой. Так это было. Ну вот, девушки входили. Танцы… А в полночь — комендантский час. Поэтому уже никто и не думал выходить на улицу. Окончания комендантского часа надо было ждать до пяти утра. Почти все оказывались в ловушке. Ну и танцевали всю ночь.

Город Алжир. Март 1957.
Город Алжир март 1957

Подложившие бомбы на стадион.

Казнь подложивших бомбы на стадион я вижу, как будто это было вчера. Это было 20 июня 1957 года, мы казнили четырех осужденных, которые подложили бомбы на ступени стадионов в Эль-Биар и Хуссейн-Дей: Белламин Моханд, Лакхаль Буалем, Ради Хамида и Туати Саид. Бомбы были завернуты в рабочую одежду, брюки, в рабочую одежду котельной. Они взорвались. Там были дети с оторванными головами, оторванными ногами… мясорубка. Да еще паника. Результат: семнадцать погибших и десятки раненых. Как только подумаю о том, что приятель приглашал меня пойти с ним на стадион, потому что, живя на высотах Алжира, я принадлежал коммуне Эль-Биар… Так вот, преступников нашли. Благодаря рабочей одежде. Через химчистку. Они сдавали их в стирку. Там были имена. Полиция провела расследование. Они нашли подложивших бомбы. Среди них были женщины. Женщин помиловали.
В этой банде был некий Талеб Абдерахман, под кличкой «химик». Он входил в группу Ясефа Саади. Именно он изготавливал бомбы для террористических организаций автономной зоны Алжира. Саади, замешанный во многих покушениях, был три раза приговорен к смерти, но не был казнен. Так вот, Талеб Абдерахман, в свою очередь, был казнен 24 апреля 1958 года в Алжире, через десять месяцев после своих сообщников. Я хорошо помню его казнь. В канцелярии я снял его очки. Интеллигент, он имел хорошее положение. Остальные были грубой скотиной. Когда военный секретарь суда спросил у осужденных, имеют ли они что-либо передать своим семьям, Талеб попросил его записать свою последнюю волю. Его последние мысли были обращены к родным, особенно к его младшему брату. Он хорошо держался. Отец решил казнить его первым. Он умер с достоинством.
Потом я забрал его очки. Когда осужденные опрокидывались на скамью, тапочки оставались на земле. Ну, я уже сказал, что тапочки я отдавал нищим в алжирском порту. Но сверх того вы не будете снимать с них рваную рубашку и штаны! Если у кого-то серьга, ее никто не будет вынимать. Но тут я захотел сохранить очки химика. Немного для того, чтобы сохранить свидетельство.
На самом деле к тому моменту один из помощников уже забрал их. Я знал, что были очки, и не находил их. Я спросил: «Где очки?» Один из охранников сказал мне: «Их забрал Баро». Я пошел к Баро. Он хотел их сохранить. Я ему сказал: «Мне нужны очки». Он не хотел их отдавать. Тогда я рассердился, и он мне их отдал. Я положил их в музей.

Бомбы на стадионе 12 февраля 1957.
Бомбы на стадионе 12 февраля 1957

Возвращаюсь к казни подложивших бомбы. Нам в канцелярию приводят четверых заключенных. Помню, я как раз стягивал щиколотки Туати Саиду, когда он сказал, стараясь рассмеяться: «Нас умирает четверо, а их умерло семнадцать. Помнишь, Буалем, — обращаясь к своему самому близкому товарищу — помнишь, как руки и куски плоти пристали к решетке на стадионе Эль-Биар? В тот день мы славно посмеялись!» Он хвастался! Говорил такие вещи! Бомбы в самом центре стадиона, среди зрителей!
Ужасный взрыв, мясорубка! Как только подумаю… оторванные руки детей, отделенные члены. И они пытались смеяться! Невероятно! Тогда судья, обращаясь к военному секретарю суда по поводу последней воли, сказал: «Это уж слишком!» И секретарь сказал: «Уведите их!» Я не мог воспрепятствовать своему желанию затянуть этого осужденного сильней, чем обычно. Это было немного подло, но я связал его крепче. Чтобы сильней стянуть руки за спиной, я помог себе коленом, так, что локти осужденного почти соприкасались. Так я и заметил, что осужденный, связанный таким образом, не мог больше втягивать голову в плечи. Я сделал это, потому что был взбешен словами адвоката.

газета 2

Да, помню, я как раз связывал осужденного. И вижу адвоката, из этих, «красных» на сто процентов, у него были темные очки. Он обнимает Туати Саида и говорит ему: «Ты правильно сделал, ты выполнил свой долг. Ты умираешь за правое дело!» Когда я услышал эти слова, меня сорвало с катушек. Я возмутился. Как? Француз? — там было семнадцать погибших, десятки раненых, разорванные на части дети, это мог бы быть его сын — и он говорит «Ты правильно сделал!» Убивал невинных. Говорить такое! Мерзавец! Я тогда, помню, был в высоких ботинках, в Pataugas, и проходя мимо адвоката, бью его в щиколотку: «Извините, мэтр!», говорю. Он посмотрел на меня. Черт побери, его глаза! Если бы это были пистолеты, они бы меня убили. Да, я был взбешен. Как? Он убил семнадцать человек, дети, малышня были растерзаны, а этот говорит: «Ты правильно сделал. Ты умираешь за правое дело!» Если адвокат против смертной казни, каждый имеет право на собственное мнение. Если он обнимает осужденного и подбодряет его, чтобы тот достойно встретил смерть, это совершенно нормально. Если он говорит: «Смелее!» и все такое… как мэтр Лене сделал в случае с Иветоном, хорошо, но уж не это! Не говорить: «Ты правильно сделал». Эти слова на устах француза, это отвратительно, это оскорбление жертв. Отец дал указание казнить Туати Саида последним. Лакхаль Буалем, Ради Хамида и Белламин Мохад умерли смело.

газета

Да, согласен, можно с оружием в руках убивать противника в огне сражения. Но не убивать невинных на стадионе. Будь я арабом, я, может быть, был бы членом ФНАО. Разумеется, против несправедливости, за Свободу, за Справедливость… Сейчас некоторые политики, журналисты обвиняют французскую армию в том, что в Алжире практиковались пытки.
Это когда говорят о правах человека, а не об обязанностях. Но они молчали, когда насилию подвергались целые семьи военнослужащих вспомогательных войск («харки») и этнические французы, когда их мучили до смерти, когда детей сажали на кол на металлических заборах виноградников. У меня есть доказательства — фотографии, сделанные военными, — подобных чудовищных жестокостей, совершенных ФНАО.

Казнь Иветона

Фенан Иветон работал на газовом заводе Алжира в Хуссейн-Дей. Он положил бомбу в свой шкаф. Тиканье бомбы услышали его коллеги по работе и сообщили в полицию или пожарным. Она не взорвалась, но могла бы дать ужасные разрушения. Газовый завод! И поскольку это был алжирский француз, это было непростительно. Когда 11 февраля 1957 года казнили Иветона, было три приговоренных к смерти, по разным делам. Его звали Фернан, как меня. Это меня как-то задело. Этот парень умел держаться. Коммунист. Кюре спросил у него: «Желаете ли вы религиозного утешения?», он ответил: «Нет, нет, я свободомыслящий». Для отца это тоже что-то значило. Он пустил его первым, это единственная милость, которую можно оказать приговоренному. К тому же мой отец знал в лицо его отца, но его отец никогда не узнал, чем занимался мой отец. Однажды отец Иветона встретился с моим отцом перед тюрьмой. Он поприветствовал его и спросил, что он там делает. Мой отец ответил: «Я пришел к другу», а отец Иветона сказал: «Я пришел к моему сыну».
Иветон жил в местечке Салембье на высотах Алжира. Мой двоюродный брат Роже Валлье жил в этом квартале. Они вместе были в школе. Позднее они вместе играли в шарики и в карты, были приятелями. Рое просил моего отца о месте помощника экзекутора. Если бы он получил его, как мог бы он связывать и казнить своего школьного товарища? Да, для нас эта казнь кое-что значила. Поэтому отец сказал: «Пустим его первым». Я сделал знак двум помощникам пустить его первым, чтобы он избежал томительного ожидания.
В момент казни его адвокат, мэтр Лене, — он был известен в Алжире, — помню, он был альбинос — обнял его и сказал: «Смелее! Это из-за общественного мнения. Ты француз, ты подложил бомбу, для них это непростительно. Ты умираешь из-за общественного мнения!» И Иветон повторил трижды: «Общественное мнение! общественное мнение! общественное мнение!..» Он задыхался. А потом я видел в газетах, что он якобы сказал: «Не важно, что я умираю, да здравствует независимый Алжир!» Это ложь! Никогда он не говорил такого. Не знаю, почему журналисты выдумывают. Девяносто пять процентов всего, что журналисты пишут о казнях, это выдумки. Журналистам было запрещено, они не присутствовали на казнях. Могу сказать, что эта казнь была для меня тяжелой. Но нельзя допустить, чтобы алжирский француз подложил бомбу, даже если она была вовремя обезврежена.»

Фернан Ивтон.
Ивтон

Перевод неплохой, но местами странноватый. Его автор не знает о «беглых гласных», поэтому Ивтон превратился в Иветона. Документальные съемки, посвященные этим событиям, где четко произносится фамилия: Ивтон, переводчик тоже не стал смотреть. И так сойдет. Он не в курсе, что Константинуа – это Константиновский департамент. А аббревиатуру ФНО переводчик заменил на ФНАО. Зачем, я не поняла. Это что за новаторство такое? ФНО уже полвека ФНО. Причем тут даже никаких вариантов придумать нельзя. Но в целом не ужас-ужас-ужас, а более-менее пристойно.

Фотографии в основном с сайта http://www.tenes.info.
Если кто заинтересовался жизнью черноногих, вот здесь: http://www.neababeloued.fr/divers/divers_autres_photos/ выложено огромное количество частных фотографий французов Алжира, от 1920-х до 1960-х гг. Пляж и мастерские, ателье и летние лагеря, религиозные процессии и свадьбы...
Tags: Война в Алжире, Что написано пером
Subscribe

Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 29 comments