Екатерина (catherine_catty) wrote,
Екатерина
catherine_catty

Categories:

Прогрессивный советский писатель о войне в Индокитае или Уж лучше бы молчал.

От тетушки мне достались книги 40-60-х годов. Причем, иной раз прикольные: дядя уважал охотничьи рассказы (да и сам ружьем баловался) и «про шпиенов» (нет, вражеских агентов он сам не ловил, тут увлечение было чисто теоретическим). В шкафу отыскала я и роман «Стадион» Вадима Собко 1955 года издания. Когда-то, лет 25-30 назад я его читала, но помнила только то, что в нем говорилось о спортсменах. Собственно, об этом нетрудно было догадаться, прочитав название.

Книга относится в тому типу, про который моя подруга говорит: «Зачем ты вообще ЭТО читаешь?». Как зачем? Эпоху понять хочу. Хочу знать как люди мыслили, что думали о себе и о других, чего желали, как воспринимали мир. То есть, художественной ценности вещь не представляет вообще от слова «совсем», но имеет некоторую ценность с точки зрения исторической, а именно как пособие для изучения менталитета. В общем, читаю я, читаю и дохожу до героев-французов. Осознаю, что это время войны в Индокитае и начинаю мрачно потирать руки. Узнала много интересного. Весь сюжет пересказывать не буду, расскажу лишь об одной линии, касающейся писателя Анри Шартена и его сына.

стадион

Итак, на дворе начало 1950-х годов. В Берлине ставят пьесу Шартена, посвященную второй мировой войне. При этом игра актеров и расстановка акцентов такова, что из не слишком благосклонного к СССР произведения, получается яркая антисоветская вещь. Вернувшись в Париж, Шартен обнаруживает, что его экономка Лили, служащая у него уже 20 лет и вырастившая его сына Шарля, собралась уходить. Что же случилось?

«- Вы написали пьесу, господин Шартен, ее поставили в Берлине, а в этой пьесе нет ни слова правды. Все мои друзья называют вас теперь лгуном и американским подлипалой…» Пьеса, напомню, поставлена в Берлине. На НЕМЕЦКОМ языке. А все друзья пожилой дамы, явно не блещущей образованием, в курсе дела. Откуда дровишки?

«- Кто освободил меня из лагеря Заксенгаузена под Берлином? Может, ваши американцы? Да их тогда и близко не было! А я хорошо узнала русских, познакомилась с ихними солдатами , я знаю их лучше вас…»
Как мне помнится, американцы участвовали в освобождении узников Маутхаузена и Дахау. Нет, я понимаю, что нельзя слишком многого требовать от простой француженки.
Но здесь явно позиция автора: помним только то, что сделали наши. Наши много сделали, не отрицаю. Но почему и про других не сказать?

«- У меня там был хороший друг Гога Джания и месяц, проведенный с ним, будет лучшим воспоминанием в моей жизни.» В данном случае «хороший друг» - это эвфемизм. Если я правильно понимаю все намеки, то там был не «лучший друг», а «любовник». Ладно, оставим в стороне тот вопрос, что дама даже лет 7 назад была явно не молода. Любовь, как говорится, зла. Но я примерно представляю как человек выглядит после концлагеря. До любви ли тут было? И вообще, как вам ситуация: экономка, прожившая всю жизнь в его семье, вырастившая его сына, уходит потому что в другой стране поставили его пьесу. Кстати, а раньше она ее прочитать не могла?

В общем, этот кусок поверг меня в ступор. И еще один очень понравился. Шарль Шартен, сын писателя, офицер, уезжает в Индокитай. «- Мы зададим этим желтым обезьянам такого жару, что о нас заговорит весь мир.» Вот что хотите со мной делайте, но я ни разу не встречала не просто подобных выражений, но хотя бы подобного тона по отношению к вьетнамцам, лаосцам, камбоджийцам и пр. Вот арабов могли обозвать так, что мало не покажется. Тут я слов много знаю. Во французской армии были и метисы, и представители желтой расы. Более того, иной раз к ним относились с большей заботой, чем к «своим». Гровен рассказывает о приятеле, которого звали Юбер. Он был полукровкой и офицером 2 бюро. Так вот, когда началась осада лагеря в Дьенбьенфу, этого человека вывезли на самолете в Ханой. Потому что ему, если бы он попал в плен, ему точно была бы крышка.

Ну и еще один прекрасный пассаж. Мысли Шартена.
«Писатель должен противопоставить американцам Францию, ее героев, ее народ. Но кого же прославлять? Тех, которые боролись с Гитлером во время оккупации, а сейчас сидят в тюрьмах, или тех, что сделали из Парижа нечто напоминающее американский город?». А почему участники Сопротивления сидят по тюрьмам? А потому что протестовали против войны в Индокитае. Во как! Участник Сопротивления в романе советского автора 1950-х годов в Индокитае воевать не мог никак.

Да, я знаю, я в очередной раз вопрошаю: почему нельзя было показать реальную ситуацию, которая гораздо интереснее выдуманной? И живых героев, а не картонных манекенов?
Нет, я ничего не хочу от писателя, который жил в 50-е годы. Я ситуацию понимаю. Я хочу от читателей. Чтоб они историю не по таким книгам учили. И не оставляли рецензий типа "ОЧЕНЬ люблю такие книги! Это жизнь, сама жизнь."

Да, я знаю, я зануда и все такое. Но можно мне поворчать? И даже запись под замок уберу. Но уж очень хочется высказаться.
P.S. В конце концов я ее все-таки вытащила из-под замка. Пусть так висит.
Tags: Прогрессивный немецкий писатель, Что написано пером, Я и тут молчать не стану
Subscribe

Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 24 comments