Екатерина (catherine_catty) wrote,
Екатерина
catherine_catty

Categories:

Несколько историй времен войны в Индокитае-3

Я понимаю, что «Судьба пленных Дьенбьенфу» - тема тяжелая. Но все же хочу выложить еще несколько отрывков из воспоминаний, которые показались мне интересными. В-основном, они касаются отношений между французами и вьетнамцами.

«Я попытался бежать вместе с Брешем и Вуано. Нас взяли на следующий день. Вьеты ждали нас в единственном месте, где можно было пройти. Тут же нас отвели в народный трибунал. Сначала Вуано. Великолепно! Он вынул свой стеклянный глаз, положил его на стол и сказал, что уже потерял его чтоб победить коммунизм и что он будет продолжать бороться с ним до последнего вздоха. Вьеты избили его, издавая вопли. Он будет расстрелян завтра. Затем Бреш. Он прикинулся безумным. Вьеты поверили ему и отправили его в госпиталь. Потом я. «Бижар, это уж слишком! Вы будете расстреляны завтра». Прошла ночь. Она была длинной. Но я был спокоен. Они слишком ценили меня, чтоб сделать это. И действительно, мы были помилованы. Я несколько дней провел со связанными руками…»
(Подполковник Марсель Бижар)

Подполковник Бижар, майор Вуано, полковник Ланглэ. Сентябрь 1954 (после освобождения).
Бижар майор Вуано полк Ланглэ сент 1954

После падения Дьенбьенфу вьетнамцы несколько дней не разрешали французским врачам подходить к раненым, но и сами ими не занимались. Медики протестовали, но тщетно. Наконец вьетнамцы все же обратили внимание на раненых.

«Я лежал на носилках на животе. Хирург проинформировал меня на великолепном французском, что из-за отсутствия медикаментов, он будет оперировать без анестезии, зато польет мои раны алкоголем. Больше всего меня удивил дружеский тон, которым это было сказано. Через пару минут я наконец понял, почему из операционной палатки разносились дикие вопли. В свою очередь, я сам не мог не кричать, как другие: хирург разрезал плоть чтоб очистить раны и легче извлечь осколки снаряда.»
(Жан Дан)

В конце концов вьетнамцы разрешили французам эвакуировать тяжелораненых, видимо понимая, что вылечить их им не удастся. Большую роль в переговорах сыграли два французские врача: профессор Юар (у которого учились многие вьетнамские медики) и майор Гровен (который, как было известно, во время битвы оперировал и своих, и чужих). Остальных отправили в лагеря для военнопленных.

«Вьетминовцы собрали всех раненых, способных идти, включая тех, у кого была ампутирована рука. Но они не получили никакого ухода. Единственный совет передали нам французские медики: мочиться на раны, чтоб их дезинфицировать и не выбирать из ран червей, чтоб они высасывали гной. Каждую неделю вьетнамцы говорили нам, что скоро мы придем в лагерь, где будет кухня и медчасть. Я видел товарищей, пораженных гангреной, ослепших, которые кричали на краю дороги, умоляя убить их, чтоб избавить от страданий. Сам я шел вместе с сержантом Легиона. Австриец как и я, он говорил только о своей семье и 4-хлетнем сыне. Через месяц пути он перестал есть и говорить. Обессиленный, он остался на краю дороги как сотни других товарищей.»
(Готфрид Katzanier).

Пленный солдат на берегу Красной реки. Август 1954. Ж. Лирон или Ж. Люсан.
Пленный солдат на берегу Красной Реки авг 1954 Ж Лирон Ж Люссан

Вероятно, тут сыграла роль не только враждебное отношение к «колонизаторам и агрессорам», но и различие психологии у азиатов и европейцев. Еще во время битвы французы удивлялись, что вьетнамцы, в отличие от них, практически никогда не вытаскивают с поля боя своих раненых. Во время марша было то же самое.

«13 июня 1954. 2 раза во время марша мы останавливались по случаю приступа малярии у вьетминьского солдата. Я видел как один из солдат укладывался на полотно от палатки у дороги, укрывшись тонким одеялом, стуча зубами в приступе лихорадки и безудержно издавая стоны. Он все сделал сам, в полном одиночестве. Ни один солдат не подошел к нему, чтоб помочь или поухаживать за ним.» (капитан Шарль Луи)

Тот же капитан Луи вспоминал об одно случае, который произошел в лагере для военнопленных. К офицеру подошел переводчик и сказал: «Я был студентом в Ханое, Из-за угроз я должен был присоединиться к Сопротивлению. Скоро 2 года, как я стал переводчиком, меня всегда считали нежелательным лицом, то есть, подозрительным. Не без страха я чувствую, что конец войны близок: я заранее знаю, какая судьба меня ждет. Отныне мои дни будут сочтены, меня ликвидируют…» (капитан Шарль Луи)

«Один вьетнамец с винтовкой - единственный, у которого было огнестрельное оружие – шел рядом со мной. Он сказал, что сожалеет о том, что он здесь не один, иначе он отвел бы меня к французам. Он прибавил, что мне нечего бояться вследствие политики милосердия Хо Ши Мина. Он просил притвориться недовольным тем, что он мне говорит. Другие не говорили по-французски и не понимали этого языка, но среди них могли быть шпики. Впрочем, все это было сказано нарочито суровым тоном. Мы добрались до деревни, где я смог вволю напиться воды. Нас приняли с некоторым любопытством, но совершенно не враждебно. Опасения и беспокойство, снедавшие меня поначалу, уступили место некоторому успокоению; мои страхи исчезли. Одна вьетнамская девочка принесла мне бамбуковый ствол с водой, другая – половину кукурузного початка.»
(Жан Карпантье)

Пленный, которого несут санитары НАВ. Август 1954. Ж. Лирон или Ж. Люсан.
Пленный несомый санитарами НАВ авг 1954 Ж Лирон или Ж Люссан

Обычно вьетнамские комиссары и офицеры точно следовали букве закона, жестоко наказывая пленных даже за то, что они нарвали фруктов по дороге. «Это воровство» - даже если деревья дикие и никому не принадлежат. Но заключенные рассказывали о неплохом отношении к ним вьетнамских солдат.
«По дороге один из моих охранников показал мне, где растут дикие фрукты и овощи. В первый вечер в лагере я увидел поблизости группу вьетнамцев, которые ели горячий рис и смеялись. Не растерявшись, я подсел к ним, чтоб разделить с ними трапезу. Что ж, они дали мне поесть. Конечно, мы не шутили все время, но и не испытывали к ним ненависти». (Пауль Manser)

«Ожидая, пока построят наши бараки, нас временно поселили в деревне. Однажды в июле, очередной раз засыпавшись на сеансе самокритики, я улегся на циновку. Вдруг я увидел, как отодвинулась занавеска, отделявшая часть хижины, где жили мы, от той, где обитала вьетнамская семья, открывая лицо старика. Убедившись, что мы одни, он приблизился, отсалютовав по-военному, и вложил мне в руку яйцо, сваренное вкрутую. Потом на плохом, скрипящем французском, он сказал: «Ешьте, мой лейтенант, и не говорите никому. Я был стрелком. Это было хорошее время. Мы много сожалеем о французах. Сейчас Хо Ши мин. Это не хорошо. Недоверие. Тс-с-с-с. Я вернуться завтра.»
Он приходил еще много раз, когда я был один, всегда с крутым яйцом, уже очищенным, чтоб никто ни о чем не догадался, для того чтобы сказать, со слезами на глазах, как он жалеет французов» (Жильдас Флери)

Французские пленные на борту корабля прибывают в Ханой. Июль 1954. Ф. Жантиль.
Фр пленные на борту корабля прибывают в Ханой июль 1954 Ф Жантиль

«Русские товарищи из Легиона советовали мне не доверять их (охранников – К-К) реакции (А уж они-то знали о чем говорят!); по их словам моя привычка говорить правду в глаза могла дорого мне обойтись. Это не помешало мне однажды сказать начальнику лагеря, что он уж точно «коммуняка». Понятное дело, он был шокирован. Я ему сказал об итальянце, который очень хорошо пел «Луна, луна». Тотчас он мне назвал его имя. Тогда я сказал ему: «Вы знаете имена тех, кто доставляет вам удовольствие, но не тех, кто работает, как я. Разве это коммунизм? В моем отряде работают все.» И я прибавил: «В любом случае, ваш коммунизм не устоит: чем больше времени вы будете меня здесь держать, тем больше денег я получу. Если вы меня продержите еще год, я смогу купить машину себе и еще одну родителям. Итак, чем больше я пробуду с вами, тем большим капиталистом я сделаюсь. Вот так вы принуждаете меня быть капиталистом.»
Позже мы начали спорить уже серьезно. Он сказал мне: «Вы сражаетесь не за идеалы. Я же воюю за независимость Вьетнама. У меня есть жена и двое дочерей; я был школьным учителем, вот уже 8 лет, как мы воюем в джунглях.» Я ответил ему: «К несчастью, вы сражаетесь за ложные идеалы, ибо это коммунизм. Но я вас понимаю.». Позже я сказал ему: «Когда я вернусь к себе, в Швейцарию, вы приедете ко мне с женой и дочерьми. Если вы придете как друг, я встречу вас на пороге дома с распростертыми объятиями. Если вы придете как коммунист, я перережу вам горло.». Однако, совсем перед нашим освобождением, он позвал меня и еще одного француза, чтоб сказать нам: «Этим вечером приходите ко мне, но не попадайтесь на глаза охранникам.» Он встретил нас чаем и бисквитами и доверился нам: «Вы знаете, от вас двоих я многое узнал, и мне жаль, что бы уезжаете.» Он плакал! Он-то оставался заключенным…»
(Пауль Manser)

Генерал Коньи пожимает руку одному из освобожденных пленных в госпитале Ланессан. Август 1954. Ж. Лирон или Ж. Люссан.
Ген Коньи пожимает руку одному из осв пленных в госп Ланессан авг 1954 Ж Лирон или Ж Люссан

Тем, кто выжил и вернулся домой, тоже пришлось нелегко. Это были люди, страдающие истощением, малярией, дизентерией и пр. Даже месяцы пребывания в домах отдыха и санаториях не всегда давали результат. Кое-кому из офицеров подготовило сюрприз Интендантство.

«Вернувшись во Францию, первым делом я отправил запрос в Интендантство, требуя возврата довольно кругленькой суммы, которой не хватало у меня на счете. Устно мне ответили, что, согласно международным законам, эти деньги были сняты для того, чтобы кормить вьетнамских пленных поскольку Вьетминь кормил нас!» (Жильдас Флери)

Лейтенант Флери был бретонцем, следовательно, упрямцем. 3 раза он обращался в Интендантство, требуя возврата денег. Наконец, в 1956, через 2 года после окончания войны, он получил означенную сумму как «наследство» от лейтенанта Флери. Вообще, Интендантство немало нажилось на тех, кто был в плену, зачисляя им обычное жалование, а не в двойном размере, как было положено.

P.S. К сожалению, у пленных не было возможности вести съемки в лагере, поэтому пост проиллюстрирован фотографиями, сделанными после освобождения.
Tags: Война в Индокитае, Дьенбьенфу
Subscribe

Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 50 comments