Екатерина (catherine_catty) wrote,
Екатерина
catherine_catty

Category:

Император Александр и цесаревич Константин. Продолжение банкета.

Подбирая материал к посту «Семейный альбом императора. Часть 3.», я все время натыкалась на информацию о моральных качествах Константина Павловича. Так что, не сочтите меня садисткой, но тема продолжается.
Итак, сравнительные характеристики старших детей Павла Петровича. Отобраны только свидетельства тех мемуаристов, которые писали об обоих братьях.
Начнем с исторического анекдота, рассказанного А.Т.Болотовым. Как мне кажется, он очень четко отражает особенности характера сыновей Павла I.

АНЕКДОТ О КОНСТАНТИНЕ ПАВЛОВИЧЕ
В то время, когда он был еще ребенком, случилось ему, вместе с Александром Павловичем, обедать у себя. Николай Иванович (Салтыков, воспитатель великих князей) сидел посредине; Александр Павлович — по правую со своими кавалерами, а Константин Павлович — по левую руку со своими кавалерами. В самое то время прислала государыня к ним тарелку шпанской земляники с веточками. Николай Иванович разделил ее им пополам. Константин Павлович, будучи великим охотником говорить и всякого обо всем и фундаментально расспрашивать, заговорился с кем-то и в самое то время, ощипывая стебельки, ел землянику и всю ее поел. А Александр Павлович спросил Николая Ивановича: не дозволит ли он ему свою землянику съесть с молоком? и как он дозволил и велел подать сливок, то стал ягоду по ягоде отщипывать. Как сие было при окончании обеда, то сие побудило Николая Ивановича Салтыкова, увидевшего, что Константин Павлович свою землянику всю съел, оговорить его за поспешность и баловство во всех случаях. «Вот,— сказал он,— ваше высочество, ну что вы теперь станете делать, пока ваш братец станет кушать? не должны ли вы его ждать?» — «Как это,— вдруг и в тот момент ответствовал он,— вы такого худого мнения о моем братце, что он не захочет со мной поделиться! Ведь он видел, что я не гулял, а три дела вдруг делал: и говорил, и ощипывал, и ел; а он ничего не делал, как ощипывал».— Сие замечено было тотчас и донесено государыне.

В.Н.Головина пишет следующее:
«Императрица очень любила своего внука, Великого Князя Александра (впоследствии Императора Александра I). Он был красив и добр, но качества, которые можно было заметить в нем тогда и которые должны бы были обратиться в добродетели, никогда не могли вполне развиться. Его воспитатель, граф Салтыков, коварный и лукавый интриган, так руководил его поведением, что неизбежно должен был разрушить откровенность его характера, заменяя ее заученностью в словах и принужденностью в поступках. Граф Салтыков, желая сохранить одновременно сближение Императрицы и ее сына, внушал Великому Князю скрытность. Его доброе и превосходное сердце иногда брало верх, но тотчас же воспитатель пытался подавить движения его души. Он отдалял его от Императрицы и внушал ему ужас по отношению к отцу. Молодой князь испытывал поэтому постоянную неудовлетворенность своих чувств. Великий Князь-отец старался передать ему свою склонность к военному. Он требовал, чтобы Александр, он и его брат присутствовали два раза в неделю на ученье в Павловске. Учил его тактике мелочной и мелкой, постепенно сглаживая в нем великие идеи о военном искусстве, независимо от мундира прусского образца и более или менее крепко пришитой пуговицы. Но, несмотря на эти обстоятельства, способные разрушить самый яркий характер, я должна отдать справедливость моему Государю: прощение всегда настолько близко его сердцу, насколько далека от него тирания; у него мягкий и обворожительный характер; в его разговоре есть прелесть и благородство, много красноречия в стиле и совершенная скромность в его добрых делах.
Надо сказать несколько слов о Великом Князе Константине. У него запальчивый характер, но не гордый; все его поступки носят отпечаток тирании, но лишены энергии. Он дурен своей слабостью и наказывает только тогда, когда чувствует себя более сильным. Его ум производил бы приятное впечатление, если бы можно было забыть про его сердце. Но все-таки у него бывают моменты великодушия; он похож на цикуту, которая одновременно является и лекарством и ядом.»

Художница Виже-Лебрен, вспоминая о своем пребывании в России, вот как охарактеризовала братьев:
«Если Александр унаследовал от матери красоту и характер, то Константин весьма походил на своего отца. Он не был столь дурен собой, но также имел нрав весьма гневливый, хоть иногда и выказывал доброту и обходительность; для тех, кого любил, сохранял он постоянство чувств, но за исключением нескольких особ, сумевших найти дорогу к его сердцу, все остальные из приближенных к нему страшились приступов его гнева.»

Аббат Жоржель, побывав в России, написал «Путешествие в Петербург». Насколько я понимаю, он опирался еще и на «Секретные мемуары о России» Массона. Почитаем.
«Великий князь (Александр), по словам автора «Секретных мемуаров о России», походит на свою мать ростом, красотою, кротостью и доступностью; поэтому его обожают в С.-Петербурге; он благоразумно решил избегать общества… Александр окружен лишь людьми, которые покорно исполняют волю его отца. Чтобы не внушать неудовольствия отца, он не устраивает никаких приемов, не говорит ни с одним иностранным послом, ни с одним высокопоставленным лицом иначе, как в присутствии императора. Он не имеет никаких сношений с министрами.
Великий князь Константин представляет разительную противоположность своему старшему брату: он совершенно лишен, говорит уже цитированный нами автор, обаяния и обходительности своего брата; он известен отвращением к наукам, причудами, вспыльчивостью, резкостью, буйным нравом, грубостью. Он женат на очаровательной, умной, молодой и красивой женщине, которая чувствует себя очень несчастной. Его ненавидят даже солдаты.»

Замечательную характеристику обоим братьям дал Денис Давыдов:
«Неглупый от природы, не лишенный доброты, в особенности относительно близких к себе, он (Константин) остался до конца дней своих полным невежею. Не любя опасностей по причине явного недостатка в мужестве, будучи одарен душою мелкою, не способною ощущать высоких порывов, цесаревич, в коем нередко проявлялось расстройство рассудка, имел много сходственного с отцом своим, с тем, однако, различием, что умственное повреждение императора Павла, которому нельзя было отказать в замечательных способностях и рыцарском благородстве, было последствием тех ужасных обстоятельств, среди которых протекла его молодость, и полного недостатка в воспитании, а у цесаревича, коего образованием также весьма мало занимались, оно, по-видимому, было наследственным…
Будучи предоставлен самому себе, вовсе не любя, подобно и младшим братьям своим, умственных занятий, он не был окружен с самого детства своего наставниками, от которых император Александр заимствовал те возвышенные взгляды на вещи, тот просвещенный ум, ту очаровательную обходительность в обращении, которые не могли не произвести обаятельного действия на самого Наполеона. Конечно, блестящий ученик Лагарпа (имеется в виду Александр), коего подозрительный и завистливый характер немало всем известен, не был лишен недостатков; вполне женственное кокетство этого Агамемнона новейших времен было очень замечательным. Я полагаю, что это было главною причиною того, почему он с такою скромностью не раз отказывался от подносимой ему георгиевской ленты, которой черные и желтые полосы но могли итти к блондину, каким был император Александр. Но эту слабость, столь свойственную и непростительную мужчине, он вполне искупал тонким, просвещенным умом, мужеством, хладнокровием и очаровательным обращением.»

В «Записках» Р.С.Эрдлинг можно прочитать следующее:
«Император Александр, родившийся с драгоценными задатками самых высоких доблестей и отличнейших дарований, рано сознавал себя особняком и стал испытывать чувство одиночества, которое ощущает всякая возвышенная душа посреди испорченного двора. Он одушевлен был благожелательством чистым и великодушным и видел вокруг себя лишь притворство и пронырство; понятно, что сердце его затворилось для действительности и стало втихомолку питаться философическими химерами того века. Он был слишком молод и неопытен, чтобы постигать необыкновенный гений обожавшей его императрицы Екатерины; и его привязанности мучительным образом делились между нею и его родителями. Ему приходилось угождать то одной, то другой стороне и беспрестанно согласовывать несхожие вкусы, так что он с ранних пор научился скрывать свои чувства. Истину и успокоение находил он только у своего учителя Лагарпа, к которому и привязался с любовью, никогда потом неизменившеюся. Лагарп же не умел развить его ум, будучи сам слаб в этом отношении; но он укрепил в своем питомце врожденное в нем отвращение ко злу вместе с глубоким уважением к человеческому достоинству, которое он ценил до последнего своего издыхания. Благожелательные наклонности молодого Александра проявлялись во всем. Он беспрестанно выражал заботливость о своем брате, о сестрах, наставниках, даже о предметах неодушевленных, например, о царскосельских садах.
…Коленкур видел в императоре Александре только любезного человека, не подозревая в нем ни сильной воли, ни отменной тонкости ума…
…Сущность Александрова характера состояла в том, чтобы не казаться, а быть. Добрый по природе, примирительный по правилам и по склонности, неохотник до почестей, ненавистник лести, непоколебимой твердости относительно того, что становилось его убеждением, но трудно убеждаемый, он, казалось, создан был для той тяжкой эпохи, когда в достижении одной цели скрещивались самые противоположные начала. Он не обольстился тремя годами успехов и славы. Напротив, разочаровавшись в людях и судьбах людских, он начал испытывать то непроизвольное ослабление, которое обыкновенно постигает души чистые перед концом их поприща. В сердечном одиночестве, которое бывает мучительным уделом жизни на престоле, Александр сделался недоверчив, не изменяясь в прирожденной доброте своей.»

А вот пассаж, посвященный Эрдлинг Константину Павловичу:
«Живой образ злосчастного отца своего, он, как и тот, отличался живостью ума и некоторыми благородными побуждениями; но в то же время страдал полным отсутствием отваги, в физическом и нравственном смысле, и не был способен сколько-нибудь подняться душою над уровнем пошлости. Он постоянно избегал опасности и в виду ее терялся совершенно, так что его можно было принять тогда за виноватого или умоповрежденного. Так точно, приехав в Петербург в 1812 году, он только и твердил что об ужасе, который ему внушало приближение Наполеона, и повторял всякому встречному, что надо просить мира и добиться его во что бы то ни стало. Он одинаково боялся и неприятеля, и своего народа и, ввиду общего напряжения умов, вообразил, что вспыхнет восстание в пользу императрицы Елисаветы. Питая постоянное отвращение к невестке своей, тут он вдруг переменился и начал оказывать ей всякое внимание, на которое эта возвышенная душа отвечала лишь улыбкою сожаления. Возвращение государя образумило великого князя и заставило войти в пределы долга и приличия…»

Н.И. Греч считал так:
«Цесаревич Константин Павлович вообще представлял собой разительную противоположность Александру: он был суров, груб, дерзок, вспыльчив, не любил никаких полезных занятий, но притом был прямодушен, незлопамятлив и очень добр к приближенным…Константин отличался от Александра и на войне. Александр был храбр и неустрашим, хладнокровен и рассудителен в деле. Не знаю, как вел себя Константин в италийском походе: есть слухи, что он отличался тогда не только храбростью, но и величайшим самоотвержением. Впоследствии же он храбрился только до первого выстрела неприятельского, но, почуяв запах пороху, исчезал до конца сражения.»

Все это писали современники, по бОльшей части лично знакомые с обоими персонажами. Как мне кажется, практически единодушная оценка личностей обоих братьев заставляет призадуматься. Возможно, кое-какие восторги по поводу Александра стоит разделить надвое, все-таки писали про императора. Но почему же в таком случае образ цесаревича, второго лица в государстве, в большинстве случаев вызывал только негативную реакцию?

Однажды меня упрекнули в том, что я подчеркиваю лишь положительные качества Александра I. Обращаю внимание на то, что все посты написаны четко по источникам. В них не только отражено мое мнение, но и в обязательном порядке приведены свидетельства современников, на которые, собственно, я и опираюсь. Так что уж если герой был красив, умен и смел, то я никак не могу написать, что он уродлив, глуп и труслив. Извините. Кстати, ложка дегтя в бочке меда все же есть. Возможно, что и не ложка даже, а корытце. Мемуаристы отмечают, что он также был скрытен, неискренен и кокетлив. И я бы еще добавила: несколько неразборчив в любовных связях.
Tags: Александр I: биография, Константин Павлович (великий князь)
Subscribe

Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 36 comments