Екатерина (catherine_catty) wrote,
Екатерина
catherine_catty

Categories:

Жизнь Ростопчина, списанная с натуры в десять минут

Федор Васильевич Ростопчин, главнокомандующий Москвы, был личностью неординарной, если не сказать больше. Между нами говоря, граф был не без странностей. Но и не без талантов. Одно время очень модно было писать в ЖЖ пост «100 фактов обо мне». Ростопчин, в отличие от ЖЖ-юзеров, был лаконичен. 14 глав, в которых он рассказывает о своей жизни, умещаются на двух страничках. Но какой слог!

Ростопчин Ф.В. с биллиардным кием. 1800. Тончи. Русский музей.


Глава первая
Мое рождение
Марта 12-го 1765 г., я из мрака ничтожества воззрел на свет Божий. Меня смеряли, свесили и скрестили. Я родился, не зная для чего; родители мои радовались, сами не зная чему.

Глава вторая
Меня обучали всякой мудрости и всем возможным языкам. Я стал язычником. Шарлатанством и дерзостью я до того озадачивал многих, что они почитали меня ученым и снимали шапки. Голова моя была разрозненная библиотека, в которой никто не мог добиться толку, и ключ к которой был только у меня. (Достаточно распространенное явление, как мне кажется. Я тоже готова под этими словами подписаться. – К-К)

Глава третья
Мои страдания
Меня мучили сперва учители и гувернеры, потом платья моих портных, женщины, честолюбие, тщетное раскаяние, надежды и воспоминания.

Глава четвертая
Лишения
Мне не суждено было испытать трех величайших наслаждений в человеческой жизни: воровства, пролазничества и гордости.

Глава пятая
Замечателъные эпохи
В 30 лет я отказался от танцев; в 40 — от страсти нравиться прекрасному полу, в 50 — от приговоров общественного мнения; в 60 — от мышления, и от того сделался совершенным мудрецом, или, что одно и то же, совершенным эгоистом.

Глава шестая
Нравственный портрет
Я был упрям как лошак, капризен как кокетка, весел как дитя, ленив как, сурок, деятелен как Бонапарте; но все это, когда и как мне вздумается.

Глава седьмая
Значительный недостаток
Я не умею владеть выражением лица своего, языка не мог удерживать, и при этом имел глупую привычку думать вслух. Этим я нажил с десяток друзей, со сто врагов.

Глава восьмая
Чем я был, и чем бы мог быть
Я был очень доверчив, склонен к дружбе, даже добродушен; родись я в золотой век, я даже, может быть, был бы препорядочным человеком.

Глава девятая
Добрые правила
Никогда ни за себя, ни за других, я не вмешивался в сватовство и сплетни; никогда и никому не рекомендовал ни повара, ни доктора; стало быть, не причинил вреда здоровью и жизни ни одного ближнего.

Глава десятая
Мое любимое
Я любил маленькие общества, тесный кружок, и прогулку в тенистой роще. Блеску солнца почти поклонялся; от захождения его иногда на меня находила хандра. Любимый цвет мой был голубой, любимое кушанье — говядина под хреном, любимый напиток — вода. Из театральных представлений я любил больше всего комедии и водевили. В мужчинах и женщинах любил открытые, выразительные лица. Особенно, непреодолимую любовь чувствовал я к горбунам обоего пола. (Ладно, все понимаю. Но чем нашему графу там горбуны приглянулись? –К-К)

Глава одиннадцатая
Мои антипатии
К тщеславным щеголям и дуракам я всегда чувствовал отвращение. Мне были противны набожные женщины с молитвой на душе, и с интригой в уме, с поминаньем в ридикюле и с любовной почтой в туалете. Манерность возбуждала во мне самое неприятное чувство. Нарумяненные мужчины, раскрашенные и разукрашенные женщины казались мне жалкими. Крысы, водка, метафизика и зеленый сыр, процессы и домашние насекомые приводили меня в ужас. (Вот тут я тоже, пожалуй, подпишусь тоже. Зеленый сыр - ух! –К-К)

Глава двенадцатая
Очерк моей жизни
Жду смерти терпеливо, без страха. Жизнь моя была плохая мелодрама, с хорами, плясками, превращениями и великолепным спектаклем. Я играл в ней героев, тиранов, любовников, благородных отцов, резонеров, но никогда не брался за роли лакеев.

Глава тринадцатая
Благодать небесная
Величайшее мое счастье состоит в том, что я решительно независим от трех лиц, правящих ныне Европою: я достаточно богат, дела до меня не касаются, и к музыке пристрастия не имею. Стало быть, я вне всяких отношений к Родшильду, М. и Россини.

Глава четырнадцатая
Моя эпитафия
С притупившеюся душою, изношенным сердцем и обветшалым телом здесь прилег на покой — старый черт. Почтеннейшая публика! Ступай своей дорогой.
и дай ему отдохнуть.

Посвящение публике
Почтеннейшая публика! Нестройный орган страстей и страстишек! Гордая превыше небес, низкопоклонная до праха, слепо превозносящая и слепо клевещущая! Разбитой набат, пустое эхо самой себя, экстракт тончайших ядов и сладчайших благовоний, представительница нечистой силы в человеке, фурия под маской сестры милосердия, благородная публика! Тебя я боялся юношей, уважал в зрелом возрасте, презирал старцем! Тебе посвящаю свои записки. любезнейшая публика! Наконец я избавлен от твоего влияния, ибо я умер. следовательно глух, слеп и нем. Для твоего и человеческого счастия желаю и тебе того же.
Твоя игрушка и твой музыкант Ростопчин
Tags: Деды и прадеды
Subscribe

Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 56 comments