May 9th, 2008

Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
комментарии

Пусть помнят!

Давным-давно, в детстве прочитала стихотворение, которое до сих пор помню.
К сожалению, не знаю его автора (Обычно детей такие подробности мало интересуют.), но, похоже, он не был профессиональным литератором.



В нетвердой памяти – два четких следа
И боль далеких стынущих минут.
Висят на стенке два велосипеда
И две кровати все кого-то ждут.

Угасший взор, натруженные руки.
Полубезумная старуха-мать.
Ее уму, истерзанному мукой,
Нелепости надежды не понять.

Живые не приходят позже срока,
А мертвым на кроватях не уснуть.
Два сына спят, зарытые глубоко.
Велосипедам не зазвать их в путь.

Старуха ждет, седая и больная…
Но как сказать ей, что она больна?
Мать ждет своих детей, не понимая,
Что у нее их отняла война.

Мы много пишем о войне, о мире
Не ради громких и красивых фраз.
О, если бы весь мир в ее квартире
Мог побывать один хотя бы раз!
история

Курица - не птица, баба не человек.

Читаю мемуары Адама Чарторыйского.

«Простоватый английский консул, только что женившийся на молодой, прелестной особе, счел своим долгом бежать из Неаполя, как только узнал о поражении австрийцев при Маренго и о победном шествии французов к Флоренции и Неаполю. Чтобы не подвергать свою молодую жену опасностям такого стремительного переезда, он не мог придумать ничего лучшего, как поручить ее заботам русского генерала, с которым близко сошелся. Этот честный англичанин был уверен, что отдал свое сокровище в самые верные руки. Но друг этот не мог победить сильнейшего из искушений и пал под его бременем, быть может, еще раньше, чем принял под свою охрану порученное ему сокровище. По правде сказать, это был поразительно красивый розовый бутон, и Бороздин, с разрешения мужа, для лучшего охранения своей молодой протеже, устроил ее в том же доме, где жил сам. Общение было легкое, соблазн был велик. Это злоупотребление доверием, хотя и расцвеченное красивым увлечением, все же остается пятном на его совести; мы видим здесь культ материального и пренебрежение к духовному, соединенное с попранием всякого чувства достоинства. Как только миновала паника, вызванная нашествием французов, консул возвратился, забрал жену и не знал, как благодарить друга за оказанную им услугу. Я его видел, — это был добродушного вида человек, отнюдь не блиставший умом. Вскоре после этого, когда я уезжал из Неаполя обратно в Рим, генерал сопровождал меня. Он был очень весел и больше не думал уже о жене консула, которую вскоре, вероятно, и совсем позабыл.»

А. Чарторыйский


Видит бог, я никогда не была феминисткой. Так сложилось, что мужчины и женщины созданы не похожими друг на друга. Ну, разные мы. И в физическом, и в психологическом, и в интеллектуальном плане. Не хуже, не лучше, а разные. Поэтому деление профессий на мужские и женские имеет основание и ничего тут не поделаешь. То же самое касается манеры поведения. Хуже мужеподобных женщин только женоподобные мужчины. Мне нравится, когда перед дамами придерживают дверь, когда их пропускают вперед, когда им помогают сделать работу, требующую физических усилий. Но вот такое отношение к женщине как к неодушевленному предмету меня выводит из себя. Понимаю, что случилось это 2 века назад, но все равно ничего поделать с собой не могу. Такое впечатление, что написано о вещи. Один другому оставил свое «сокровище», тот попользовался «розовым бутоном» и вернул владельцу. Полагаю, сейчас такое все-таки невозможно. Хотя, кто знает… Но, думаю, не одна из нас сталкивалась с ситуацией, когда ее считали дурой только потому, что она женщина.