January 17th, 2008

история

Мне снятся пращуры, столь полные преданий…

Однажды в детстве, рассматривая фотографии спортсменов, комсомольцев, студентов и целинников в семейном альбоме, я обратила внимание на то, они явно толще стандартных карточек середины 20 века. Вытащив одну из них, я обнаружила, что она наклеена на какую-то картонку. Дети любопытны. Потянув за краешек фотографии, я отодрала ее и увидела даму в наряде 100-летней давности. Предо мной было другое изображение, заклеенное, надежно спрятанное от чужих глаз и… забытое. Вооружившись ножом и запасшись терпением, я принялась за работу. Через 2 часа на ковре лежали десятки фотографий разного формата. Офицеры и гимназисты, дамы и железнодорожные служащие, барышни с длинными косами и дети в народных костюмах. Мои предки. Самые ранние снимки из подписанных были сделаны в 1870-х годах, самые поздние – в 1917 году. На паспарту – фамилии фотографов и адреса ателье в Воронеже, Санкт-Петербурге, Москве, Саратове, Дмитриеве, Курске, Сумах, Вильне.

С этим сокровищем я кинулась к родителям, к тетушкам. Тщетно. У меня был сундук без ключа. Дед умер после войны, бабушка - когда мне было 7 лет. Отец никогда не интересовался историей семьи своей жены. Другие родственники знали очень мало. После революции вспоминать о столбовом дворянстве было опасно. Люди боялись. Боялись так, что документы были уничтожены, фотографии или закопаны в палисаднике или заклеены, а во всех автобиографиях, во всех анкетах писали: «Из служащих». Фотографии в альбоме уцелели чудом. Кое-что рассказала тетушка, родившаяся в 1928 году. Она еще помнила, как выглядели ближайшие родственники. Часть снимков была подписана. Но все равно, большая часть лиц изображенных на них, мне до сих пор неизвестна. Почти все нити, связывающие меня со старой дореволюционной Россией, оборваны.

Вот, например, кто он? Один из моих предков? Чей-то возлюбленный, друг или знакомый? На обороте написано «Декабрь 1879». Дарственной нет. Скорее всего, кто-то из своих, кто-то настолько близкий, что подписывать имя не стали. Зачем? Неужели мать не узнает сына, а сестра – брата? Никто не думал, что пройдет 130 лет и я буду гадать, глядя на изображение этого красавца-офицера, кем он мне приходится. Единственное, что мне известно, это дата, а также то, что это батальонный адъютант, подпоручик лейб-гвардии Павловского полка. Хорош, да? Он явно любуется собой. Один взгляд сквозь пенсне чего стоит. Впрочем, ему есть чем гордиться: молод, хорош собой, офицер элитного полка...
«Американская фотография Бореля», Санкт-Петербург.

Collapse )
Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.