Екатерина (catherine_catty) wrote,
Екатерина
catherine_catty

Category:

История о гувернере и крестьянке-2 или Продолжение банкета.

Вчерашнее трогательное повествование о любви бедного гувернера и крепостной крестьянки заинтересовала многих, А поскольку читатели у меня умные и деятельные, baronet65 обнаружил еще одну версию этой истории. Выложена она на форуме http://www.orel-story.ru/forum/index.php?action=vthread&forum=12&topic=231 и подписана "Елена". Привожу ее почти целиком. Со своими комментариями. Заранее прошу извинить. Ну, язва я, язва.

Сельский праздник. 1825. Александров по рисунку Орловского.


"В рассказе "Льгов" Тургенев пишет, как ждал спутников около местной церкви. Церковь, как и положено, окружало кладбище. Взгляд автора тогда упал на "почерневшую четырехугольную урну", на которой по-французски было сообщено имя усопшего: "Ci git Theophile Henry Vicomte de Blangy". И ниже - стихотворный текст, сходный с текстом на могиле тургеневского гувернера в Спасском-Лутовиново, но с необходимыми уточнениями: "Учил детей, родителей покоил, Всевышний Судия его здесь успокоил".

Между тем судьбу виконта никоем образом спокойной не назовешь, но местной достопримечательностью его личность считать можно вне всякого сомнения.
Молодым граф бежал из революционной Франции в Россию после революции 1789 года. ("Супругу и семью оплакав избиянну, Покинул родину, тиранами попранну" - Тургенев). Наполеон в орловские края не заходил, виконта не видел. В России графу де Бланжи удалось стать гувернером и учителем в семье Алексея Денисовича Юрасовского, жившего в сельце Морозове (около 7 км от Болхова).
И тут, будучи уже преклонного возраста, французский граф влюбился. Он полюбил молодую болховскую крестьянку, крепостную помещика Юрасовского. Надо думать, его комплименты и галантное обхождение сильно отличались от бойких шуток местных кавалеров. В общем, красавица ответила на столь сильное чувство, но боялась, что папенька замуж не отдаст.

И была права.
Папенька ее был не просто так крепостной Юрасовского. Сенька Карнеев был плут и вор; жил он превосходно, ибо приворовывал у барина и считался зажиточным. Узнав о предложении графа, Сенька сразу сказал: "Не будет моего согласия!"
А посмотрите на дело его глазами. Он уверен, что выдаст дочку за такого же как он, разворотливого и достаточного персонажа, а тут этот - какой-то учитель иностранного языка буквально без гроша в кармане. Граф стал унылым, неразговорчивым, тихим. Просто впал в депресняк, как бы сказали сейчас. Уроки вел уже без воодушевления.
И вот на Рождество добрый и человечный барин Юрасовский подарил виконту де Бланжи семью крепостных Карнеева и большой каменный дом в Болхове впридачу.
Вне себя от счастья, молодые сумели соединить свои судьбы.

Но Сенька Карнеев совсем не обрадовался. То есть даже вот не на столечко! Больше того: как написал бы Михаил Зощенко, Сенька Карнеев "затаил некоторое хамство". И вот однажды, когда учитель с крупной суммой денег направлялся в Карачев к своему благодетелю по его же поручению, в Сурьянинском лесу его остановили грабители, которые знали куда и зачем он скачет, стащили графа с лошади и зарезали его. Молва говорила, что голову учителю отрубил лично Сенька Карнеев.

(Тут я выпустила кусок, Желающие могут сходить по ссылке и прочитать. - К-К).

Долгое время никто не знал имени гувернера, с тургеневским персонажем его не связывали. Но в Орле есть Раиса Митрофановна Алексина, которая все разведала, исследовала и сделала вывод: граф де Бланжи из "Льгова" и француз- учитель - одно и то же лицо. Она написала об этом статью, где привела неопровержимые улики. Вот такие исследователи есть у нас в городе!"

Дивная история? Начинаем разбираться. Сначала берем томик Тургенева и читаем:
"Владимир отправился к Сучку с Ермолаем. Я сказал им, что буду ждать их
у церкви. Рассматривая могилы на кладбище, наткнулся я на почерневшую
четырехугольную урну с следующими надписями: на одной стороне французскими
буквами: "Ci git Theophile Henri, viconte de Blangy"(Здесь покоится Теофиль Анри, граф Бланжи (франц.).); на другой: "Под сим камнем погребено тело французского подданного, графа Бланжия; родился 1737, умре 1799 года, всего жития его было 62 года"; на третьей: "Мир его праху", а на четвертой:

Под камнем сим лежит французский эмигрант;
Породу знатную имел он и талант,
Супругу и семью оплакав избиянну,
Покинул родину, тиранами попранну;
Российския страны достигнув берегов,
Обрел на старости гостеприимный кров;
Учил детей, родителей покоил...
Всевышний судия его здесь успокоил..."

Обращаем внимание на даты. Родился вышеупомянутый граф в 1737 году. Значит, "Молодым граф бежал из революционной Франции в Россию после революции 1789 года." - это откровенная фигня. Поскольку в означенном 1789 году было этому персонажу ни много не мало, а 52 года (Прописью: ПЯТЬДЕСЯТ ДВА ГОДА) И сейчас человека, шагнувшего в 6 десяток никто молодым не назовет, в XVIII столетии это была уже откровенная старость. Смотрим дальше. Помер граф в 1799 году. То есть, в 1830 Юрасовский никак не мог подарить ему семью крепостных. Разве что его призраку, восставшему из гроба.

Теперь посмотрим на этот документ.

«1775 года июля .... контракт сей учинен промеж отставным капитаном Денисом Васильевичем Юрасовским и французом графом Генрихом-де-Бланжия на три года.

«Я нижеподписавшийся граф Бланжия, обезуюсь обучать обоих сыновей Дениса Васильевича, малолетних барчуков Петра и Алексея не только языкам французскому и немецкому, но также и славным манерам; обезуюсь как за ними малолетними Петром и Алексеем Денисьевичами, так и за всеми людьми, их окружающими, иметь смотрение неустанное: обезуюсь спать с ними вместе в отдельной горнице и ездить в деревню и всюду, куда бы Денис Васильевич с детьми и со всею фамилиею своею ни поехал бы. Обезуюсь обязанности эти исполнять как то честному и порядочному человеку надлежит.

Я же с своей стороны обещаюсь заплатить ему, графу Бланжия, за каждый год по 200 рублев, а всего значит 600 рублев; платить их обезуюсь по третям года вперед и первую треть, едва вступивши в дом мой. Обезуюсь сшить по паре платья новаго в году, когда только он, граф Бланжия, того захочет. Обедать и ужинать он, Бланжия, будет со мною и все то, что буду есть и пить и я сам. Кроме того обезуюсь еще дать ему отдельную горницу во флигеле со всем полным прибором. Предоставить коляску летом тройкою, а зимою сани парою для его, с детьми моими катания, да еще кучеров двух, да конюха, да лакея в ливрее, да еще двух крепостных девок по его, графа Бланжия, выбору, для смотрения за его отдельным кабинетом. Bcе эти лошади и люди всегда должны быть в его полнейшей диспозиции. Ко всему сему прибавлять кажись бы и нечего, но я, граф Бланжия, полагаю не лишним, коли для вящаго назидания прибавлено будет, что я не столь за изрядным жалованием, сколь за благородным приемом гонюсь».

На подлинном контракте подписано: Капитан Денис Юрасовский.
Theophil Henri Vicomte de Blang.

(Контракт с гувернером в 1775 г.] / Сообщ. А.Л. Голицын // Русская старина, 1898. – Т. 96. - № 10. – С. 210. – Под загл.: Гувернер прошлого столетия.)

То есть граф никак не мог бежать из революционной Франции хотя бы потому, что тихо-мирно приехал в Россию на полтора десятка лет раньше.

Всегда говорила, что знание арифметики крайне необходимо историку. Но очень часто встречаю людей, которые забывают об этом.

Дополнение.
А. В. Юрасовский (yurasovsky), любезно предоставил текст дарственной, из которого мы, во-первых, видим, что дело действительно происходило в 1830 году, а, во вторых, узнаем имя гувернера. И вовсе не француз он, а, кажется, украинец. Антон Петрович Заремба.

"Лета тысяча восемь сот тридесятого. Декабря в пятый день Орловской губернии Болховскаго уезду помещик Прапорщик Алексей Денисов Юрасовский, быв первым благоприобретателем собственнаго мне ныне принадлежащаго дома, состоящаго в городе Болхове в приходе церкви Иоана Милостиваго ........ учинил сию дарственную запись в том, что из числа принадлежащих мне ревизских душ крестьян дарю Семена, да Димитрия Патаповых детей Карнеевых с их семействами, подробно значащимися по прилагаемому при сем за подписом моим имянному списку учителю детей моих из дворян Антону Петрову Зарембе ...... с тем, чтобы по совершении сей дарственной записи просил он где следует о перечислении подареннаго ему дома и крепостных людей за собою.

... А дом тот и люди те мои крепостные, допреж сей моей дарственной никому иному не проданы, ни кому не заложены и ни на каких иных актах ни у кого не укреплены, а буде и то, к тем мною подаренным людям и дому учнет кто вступаться, убытки ему, Антону Зарембе, жене его или наследникам его чинить станет и люди те крепостные от него, паче всякого чаяния отойдут, то взять ему жене или наследникам его с меня Прапорщика Алексея Денисова Юрасовского детей или наследников моих вместо подаренных мною людей и дома деньгами пять тысяч рублей серебром, каковую цену означенному имуществу и показываю по совести, а именно: Семен Карнеев по оценке 40 рублев у ево жена Агафья 32 рубли дети их дочь девка Анна 24 рубли, Василиса 22 рубли, сыновья Патап 60 рублев, да Григорей 17 рублев. Дмитрей Потапов крив 28 рублев ево жена Домна, 30 рублев, сын их Акиндей 16 р. 50 к. дочери девки: Василиса 14 рублев, Марфа 9 р., остальное ценность имущества."

Архив сельца "Сурьянино". Фамильное собрание бумаг, до рода дворян Юрасовских (прежде Деспотов Юрасовских) относящихся. Составил князь А. Л. Голицын. Выпуск 1. Орел. Типо-Литография М. П. Гаврилова. 1900. С. 75.

P.S. Первый пост см. здесь: http://catherine-catty.livejournal.com/196580.htmlы
Tags: Как жили в старину, О временах и нравах
Subscribe

Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 71 comments