Екатерина (catherine_catty) wrote,
Екатерина
catherine_catty

Прелестница нагая или МНОГО о нравственности начала XIX века.

Как я поняла, эта тема назрела. Ибо от комментариев типа «Рылеев (Пушкин, Анненков…) не мог такого сказать (написать, изобразить…) потому что он был приличным (культурным, высоконравственным) человеком, я впадаю в ступор. Мог. И говорил. И делал. Предлагаю посмотреть, что примерно мог совершить человек эпохи Александра I. Чуть-чуть затронем и царствование Николая Павловича, ибо сложно поделить пополам 1820-е годы. Не будем вспоминать похождения «екатерининских орлов». XVIII недаром называли веселым и распутным, если рассказывать о нем, то надо будет не один пост делать, а 10. Начнем с самого невинного. С супружеской измены.

Три грации. Начало XIX века. Д. Скотти. Третьяковка.


«Был у него хороший приятель, Дмитрий Васильевич … как по фамилии, это неважно знать. Человек богатый, очень известный по фамилии, красавец собою, вдовец и женат на красавице, что не мешало ему заглядывать и в чужие цветники. Это, разумеется, не по нутру было молодой женщине; звали ее Любовь Петровна.
Она стала жаловаться князю Владимиру на мужа, как его приятелю. Он сперва его защищал, бывал часто у них в доме, и все приходилось, когда мужа нет дома, враг их и попутал: приятель мужа стал другом жены. . .
Родился сын: Дмитрий Васильевич рад; и князь Владимир тоже не горюет. Беда, однако, прошла: муж не догадывается, что его приятель вместе и приятель жены.
Через сколько-то времени Любовь Петровна жалуется мужу, что она нездорова, чувствует, что у нее делается опухоль: «Боюсь, не начало ли водяной, нужно захватить вовремя, поедем в чужие края»…
У Дмитрия Васильевича была своя зазноба в Москве; как отлучиться, а жене отказать нельзя.
— Экая беда какая, — думает он, — что тут делать? Говорит князю Владимиру:
— Представь, в каком я положении: ты знаешь, я занят (такою-то), а жена нездорова, приступает, — вези я ее в чужие края; ехать не могу, — отказать невозможно. Не поможешь ли ты моей беде: по дружбе не согласишься ли свозить жену полечиться?
Князю Владимиру и смешно, и совестно, что он друга морочит.
— Отчего же не съездить, приятелевой жене не угодить… Тот целует его, обнимает, не знает, как и благодарить.
Так он скорехонько снарядил жену в путь. Повез ее князь Владимир в Берлин, и оказалось, что она вовсе была не в водяной, а в тягости.» (Е.П. Янькова)

Тем, кто считает, что в начале XIX века в России жили исключительно «культурные, приличные, высоконравственные» люди, под кат лучше не заглядывать.


« Раз, бывши у дядюшки, жившего вместе с Закревскими, мы собрались с дядюшкою куда-то вместе ехать, и для этого ему нужно было видеть дочь, и дядюшка пошел со мною в ее будуар. Нам сказали, что она в спальной. Дядюшка пошел к затворенной в спальную двери, чтоб переговорить с дочерью, но горничная Аграфены Федоровны, заступив ему дорогу, сказала: "Туда нельзя ходить, там теперь графский атютант". Дядюшка немного сконфузился - вероятно, мое присутствие было тому причиною, - но скоро оправясь, оборотясь ко мне, преспокойно сказал: «Ну, так поедем». … Видно было, что это дело ему не новое, а уже бывалое, и не с ним одним, как мне говорили, да и [с] с самим мужем.» (Ф.П. Толстой.)

Закревская А.Ф. 1810-е. Неизвестный художник. Исторический музей


«Случались и более серьезные вещи, прибыли госпожа графиня Бассевиц и госпожа Меллер, обе милые и красивые, в сопровождении и под наблюдением неприятных (!) мужей. Я направил свои взоры к госпоже Меллер. Предпринятое мною ухаживание, которое в конце концов было благосклонно принято, настолько заняло мое внимание, что я полностью забыл свои ревматические боли». (А.Х. Бенкендорф.)

«Одевалась она (Екатерина Владимировна Апраксина – К-К) всегда хорошо и к лицу и более всего старалась нравиться своему мужу, у которого на совести было немало грешков против жены; но об этом лучше и не говорить. Она это знала, потому что многое слишком явно бросалось в глаза, но никогда не подавала и виду, что знает что-нибудь или догадывается. Вообще нельзя не подивиться, как она умела владеть собой и как она была всегда одинаково хороша со своим мужем. Чувствуя всю добродетель жены, Степан Степанович ее очень уважал, и, отдавая полную справедливость ей, он выстроил у себя в Ольгове в саду беседку наподобие древнего храма, посредине, на высоком пьедестале, поставил мраморную статую своей жены, а над входом в храм золотыми словами была надпись: «Hommage a la Vertu». (Е.П. Янькова)

Мне кажется, в этом смысле очень показательны мемуары И.Р.Дрейлинга. Автор их -остзейский немец, сухарь и педант. Мемуары написаны по-немецки и очень лаконично, никаких цветистых описаний и лирических отступлений. Как будто человек писал тезисы для себя, чтоб потом вспоминать события, перечитывая записи. Почитаем и мы. Выборочно.
«Я чувствовал себя особенно хорошо. Мне было приятно бывать в доме полковника, а связь с самой прекрасной, с самой очаровательной из женщин, победоносно царившей на всех балах, опьяняла меня совершенно, я весь отдавался счастью и наслаждениям.»
«Молодая графиня Вардинская и панна Людовика были прелестны, как цветы, и мы ухаживали за ними не без успеха.»
«Дочки моих любезных хозяев, Луиза и Жанета, оказались очень милыми девушками. Беспрестанные вечера, балы, игра в вист, театр. Невыразимо счастливо провел я эти месяцы. Обе прелестные девушки полюбили меня. Я отдаю предпочтение Луизе — и она живет только мною... Под одним кровом, постоянно вместе — какое искушение! Какие минуты! Воспоминание об этих счастливых мгновениях, об этом счастливом прошлом, которое покрыто завесой времени, храню я свято про себя, но ни время, ни пространство не может…»

Ну что сказать? Человек молодой, неженатый, свободный. Флаг в руки! Но еще через несколько страниц мы с удивлением узнаем, что наш герой-то, оказывается, влюблен. «Среди окружающих меня родных и близких мне недоставало еще одной дорогой мне особы — тети Пенкер и ее младшей дочери Мины. С самой ранней юности питал я к этой милой девушке нежное чувство любви...» Причем это "нежное чувство любви" отнюдь не мечает Дрейлингу заводить романы.

Дрейлинг И.Р. 1814. Неизвестный художник. (Фотокопия миниатюры).


Про то, как Голицын проиграл свою жену в карты, я уже рассказывала. В следующем отрывке жену у картежника увели.
«Через год после смерти князя Николая Семеновича Вяземского старший сын его, князь Андрей, женился на замужней женщине Наталье Александровне Гурьевой. Муж этой молодой красавицы был человек очень богатый и с тем вместе большой игрок, который вел очень рассеянную жизнь, прекрасную свою жену любил, баловал, но, должно быть, плохо за нею смотрел и, выигрывая в карты, проиграл жену: она понравилась князю Андрею, а он ей, и вышла беда для оплошного мужа. Князь Андрей был, должно быть, мастер ухаживать и, увиваясь за Гурьевой, вскружил ей голову. Но она была честною женщиной и, видя, что Вяземский в нее влюблен, однажды спрашивает его: «Скажите, князь, к чему вы меня преследуете? Разве вы не знаете, что я замужняя женщина, что я себя уважаю и что вам невозможно от меня добиться, чтоб я забыла свой долг».
— Для влюбленного человека все возможно, — говорит он ей, — я ни пред чем не остановлюсь, я добьюсь, что вы будете моею.
— О, ежели так, то вот моя рука; хлопочите о разводе, быть вашею женой я согласна.
Как принял это Гурьев и что побудило его жену решиться на развод — я не знаю, но только Гурьев согласился принять на себя всякие вины, чтоб его жена могла выйти за Вяземского. Говорят, что он был скупенек, а жена его много тратила, что незадолго пред тем ему пришлось заплатить за нее по счетам из модных лавок больше двенадцати тысяч ассигнациями, что будто бы и побудило его согласиться на развод.
Стали хлопотать, дело князю Андрею стоило больших денег, кажется, тысяч до сорока ассигнациями.» (Е.П.Янькова)

Некоторые сообщали о своих любовных подвигах открытым текстом.
Анну Петровну Керн все помнят? «Ангела чистой красоты»? Пушкин написал о ней не только стихотворение «Я помню чудное мгновенье», но и вполне прозаические строки: «Безалаберный! Ты ничего не пишешь мне о 2100 р. мною тебе должных, а пишешь мне о Mde Kern (мадам Керн) которую с помощию божией я на днях в…б.».

Пушкин А.С. 1826. Вивьен де Шатобрен. Музей Пушкина (Москва).


Интересно, что письмо написано в феврале 1828, а в октябре этого же года эту красавицу волновали уже совсем другие проблемы. Вот что записал об этой даме в свой дневник некий господин.

14 октября 1828 года. «...Я остался с Анной Петровной и баронессою. Она лежала на кровати, я лег к ее ногам и ласкал их. Анна Петровна была за перегородкою; наконец вышла на минутку, и Софья подала мне руку. Я осыпал ее поцелуями, говорил, что я счастлив, счастлив, как тогда, как в первый раз поцеловал эту руку... Не в силах выдерживать мой взгляд, она закрыла лицо. Давно безделица меня столько не счастливила, — но зашумело платье, и Анна Петровна взошла»
23 октября 1828 года. «Анна Петровна сказала мне, что вчера поутру у ней было сильное беспокойство: ей казалось чувствовать последствия нашей дружбы. Мне это было неприятно и вместе радостно: неприятно ради ее, потому что тем бы она опять приведена была в затруднительное положение, а мне радостно, как удостоверение в моих способностях физических. — Но, кажется, она обманулась»

Итак, дама посчитала себя беременной от любовника, но обошлось. А кто же счастливец? Опять Александр Сергеевич? Нет, на этот раз Алексей Вульф. Кстати, отметим, что у него роман сразу с двумя дамами: с кузиной Анной Петровной Керн и баронессой Софьей Дельвиг, женой друга Пушкина. Вообще, у меня иногда создается впечатление, что тогдашний Петербург – это в некотором роде аналог современного Голливуда: одна большая семья, все друг с другом переспали. Ну ладно, это все про замужних дам. А оные дамы (особенно богатые) и холостые кавалеры (красивые, но бедные) – это отдельная песня. Ибо, как писал декабрист С.Г.Волконский, «Еще другое странное было мнение, — это, что любовник, приобретенный за деньги, за плату, не подлец...»

Волконский С.Г. Изабе.


А что же девицы? И без них не обошлось.

Июнь, 27-го. Местечко Антонополь имеет до 200 домов… В сем местечке девичий пансион. Родители разобрали девушек и оста лось только 12. В нем была моя квартира. Все малютки, одна только 16-летняя прекрасная Высоцкая, другая 14 — совершенная красота Скульская. Июнь, 30-го. Я, объезжая передовые посты рано очень, заехал в деревню, где были мои пансионерки. Все вскочили, в одних рубашонках, с открытыми грудионками, цаловали мне плечи. Полная грудь Высоцкой прелщала меня, и я, шутя, начал ее цаловать и, опусти мой взор к земле перпендикулярно, видел всю Высоцкую. Какое надобно было терпение!» (В.В.Вяземский.)

«Две красивые молодые девицы по фамилии Блюхер прибыли на ярмарку в Росток, вскоре состоялось наше знакомство, я сдал им несколько комнат в занимаемом мною доме в Доберане, где их постоянно сопровождал их дядя… Мы отправились с ними в Росток, где могли наедине видеться с нашими прекрасными дамами и с большой легкостью обманывать дядю и общественное мнение. Но эта нежная связь не могла продолжаться долго. Девицы Блюхер вернулись в свой замок. Впоследствии мой офицер женился на одной из них, я же был покинут моей дамой и впоследствии получал от нее чувствительные письма». (А.Х. Бенкендорф)

"Не стану описывать, какъ съ этихъ поръ возрастала ея любовь ко мне до страсти, какъ совершенно предалась она мне, со всемъ пламенемъ чувствъ и воображенія, и какъ съ техъ поръ любовью ко мне дышала. Любить меня было ее единственное занятіе, исполнять мои желанія — ее блаженство; быть со мною, — все, чего она желала. — И эти пламенныя чувства остались безответными! оне только согревали мои холодныя пока чувства. Напрасно я искалъ въ душе упоенія! одна чувственность говорила. — Проводя съ нею наедине целые дни (А. П. была все больна), я провелъ ее постепенно черезъ все наслажденія чувственности, которыя только представляются роскошному воображенію, однако не касаяся девственности. Это было въ моей власти, и надобно было всю холодность моего разсудка, что[бы] въ пылу восторговъ не переступить границу, — ибо она сама кажется желала быть совершенно моею и, вопреки моимъ увереніямъ, щитала себя такою." (А.Н. Вульф)

Последний отрывок принадлежит тому самому Вульфу, что спал с Керн и говорится в нем о сестре Анны Петровны, Елизавете Полторацкой. О Керн, кстати, тоже (А.П.была все больна). Голливуд, ей богу, Голливуд!

Вульф А.Н. 1828. Григорьев


А вот еще дивная история.

«В Новороссийском краю все знали, что у Грейга есть любовница-жидовка и что мало-помалу, одна за другой, все жены служащих в черноморском флоте начали к ней ездить как бы к законной супруге адмирала… Так же, как Потоцкая, была она сначала служанкой в жидовской корчме под именем Лии или под простым названием Лейки. Она была красива, ловка и умением нравиться наживала деньги. Когда прелести стали удаляться и доставляемые ими доходы уменьшаться, имела она уже порядочный капитал, с которым и нашла себе жениха, прежних польских войск капитана Кульчинского. Надобно было переменить веру; с принятием св. крещения к прежнему имени Лия прибавила она только литеру «ю» и сделалась Юлией Михайловной. Через несколько времени, следуя польскому обычаю, она развелась с ним и под предлогом продажи какого-то строевого корабельного леса приехала в Николаев. Ни с кем, кроме главного начальника, не хотела она иметь дела, добилась до свидания с ним, потом до другого и до третьего. Как все люди с чрезмерным самолюбием, которые страшатся неудач, в любовных делах Грейг был ужасно застенчив; она на две трети сократила ему путь к успеху. Ей отменно хотелось выказать свое торжество; из угождения же гордому адмиралу, который стыдился своей слабости, жила она сначала уединенно и ради скуки принимала у себя мелких чиновниц; но скоро весь город или, лучше сказать, весь флот пожелал с нею познакомиться. Она мастерски вела свое дело, не давала чувствовать оков, ею наложенных, и осторожно шла к цели своей, законному браку. Говорили даже, что он совершился и что у ней есть двое детей; тогда не понимаю, зачем было так долго скрывать его. (Ф. Ф. Вигель)

Грейг А. С. 1831. Бриоски Русский музей.


Обратим внимание: «умением нравиться наживала деньги». Очень образно сказано. А если по простому? Как обстояло дело с доступным женщинами?

«Экспедициею управлял тогда статский советник Иван Васильевич Мейсман, человек добрый и любезный, служивший сам прежде того в Комитете Академии. И меня приглашали на этот обед, как издателя журнала, от которого кормилась Экспедиция. Обед этот происходил обыкновенно в ресторации Луи, напротив Адмиралтейства, и оканчивался жестоким пьянством, а иногда и дракой. Емс был первым во всех этих мерзостях. В пример скажу, что он однажды, после обеда, спросил у своих товарищей: «Ну, господа, куда теперь поедем: в театр или к девкам?» (Н.И. Греч)

«Нет тому четырех месяцев, как судьба соединила нас в Париже, а теперь вновь соединяет, и где ж? В опустелой, дикой гнусной Тамбовской губернии. Событие странное, но не менее того для меня приятное. Прошу навестить меня в моей степи. В Париже ходили вместе к девкам (en bonne fortune), а здесь пойдем вместе за волками, за медведями.— Всякая земля имеет свои забавы, свои увеселения.» (М.С. Лунин)

Лунин М.С. 1822. Литография.


«Сверчок (А.С.Пушкин- К-К.) прыгает по бульварам и по б…м» (А.И.Тургенев П.А.Вяземскому)
«Пушкин по утрам рассказывает Жуковскому, где он всю ночь не спал, делает визиты б…м, мне и княгине Голицыной, а ввечеру иногда играет в банк». (А.И.Тургенев П.А.Вяземскому)

«Тут простояли несколько дней; велено было возвратиться опять на свои квартеры. Придя в Чеханов, чрез несколько дней еду в Варшаву. Там жил наш офицер, у которого я остановился. Пробыв дни два, хотел ехать — он уговорил остаться до утра. После обеда пошли ходить по городу. Идем мимо одного дома, он говорит: «Зайдем, тут живут славные девки-красавицы». — «Да с чем зайтить? У меня только двугривенной». — «Ну так пошалберим».
Входим — точно, девки четыре, хорошенькие, разодеты как куклы; ему уже знакомы, а я знакомлюсь. Идут с апельсинами, кличу и на свой двугривенный покупаю десяток. Едим и резвимся. Одна показалась мне лучше продчих, ею и занялся. Офицер им сказал: «Это богатой ротмистр», — то она более начала меня ласкать. — «Хотите видеть мою кровать?» — и пошли в другую небольшую комнату. Кровать с тафтяным занавесом хорошо драпирована, кресла красного дерева и столик. Мы сели на кровать. Она более употребила ласкательств и привела меня в такое положение, что я непременно хотел удовлетворить желание. Лишь спросил ее согласия, она потребовала денег, а как их нет, то я начал требовать апельсин. — «Я вам пять куплю». — «Да мне мой надобен. Зачем ела?» — прибавя силы, исполнил свое желание. По выходе от них я сказал офицеру, и довольно смеялись. Он говорит, что они меньше трех червонных не берут. (Загряжский М П)

О жизни столичных гвардейцев рассказывает декабрист С.Г.Волконский: "Ежедневно манежные учения, частые эскадронные, изредка полковые смотры, вахтпарады, маленький отдых бессемейной жизни; гулянье по набережной или бульвару от 3-х до 4-х часов; общей ватагой обед в трактире, всегда орошенный через край вином, не выходя, однако ж, из приличия; также ватагой или порознь по борделям, опять ватагой в театр, на вечер к Левенвольду или к Феденьке Уварову, а тут спор о былом, спор о предстоящем, но спор без брани, а просто беседа."

«Дельвиг звал однажды Рылеева к девкам. «Я женат», - отвечал Рылеев. «Так что же, - сказал Дельвиг), разве ты не можешь отобедать в ресторации потому только, что у тебя дома есть кухня?» (А.С.Пушкин)

Рылеев К.Ф. После 1826. Неизвестный художник. Исторический музей.


Похоже, круг опять замкнулся. Это тот самый Дельвиг, жену которого целовал Алексей Вульф. Но оставим супружеские пары и обратимся к искусству.

«Великим постом, когда прекращались представления на императорских театрах, Юсупов приглашал к себе закадычных друзей и приятелей на представление своего крепостного кордебалета. Танцовщицы, когда Юсупов давал известный знак, спускали моментально свои костюмы и являлись перед зрителями в природном виде, что приводило в восторг стариков, любителей всего изящного» (Арсеньева И.А. Слово живое о неживых.)

Провинция не отставала от столицы.

«Появляясь в Орле они (офицеры) вносили большое оживление, устраивали пикники, балы и… самые циничные вечера, во время которых каждая взятая напрокат дама должна была явиться перед кутилами и проплясать патагонский танец, или пляску полупьяных одалисок.
Вечер заканчивался чудным ужином, во время которого милые создания кушали в натуральных костюмах и даже … без фиговых листиков.
Это называлось «не уезжая из Орла, быть в гостях у дикарей». (Юрасовский А.К. Былые чудаки в Орловской губернии».)

Нимфа и сатир. Начало XIX в. Неизвестный скульптор. Царское Село.


«Тульско-рязанский помещик, генерал Лев Дмитриевич Измайлов, имел гарем, состоящий из 30 красивейших девушек. Часть флигеля сообщалась только коридором с внутренними комнатами господского дома, да небольшая калитка, в высокой каменной стене, вела отсюда на главный фасад, но она всегда была заперта на замок. В окнах этого флигеля были вставлены железные решетки. Здесь-то и содержался гарем Измайлова. Девушки разного возраста, запертые днем и ночью, лишены были всякого сообщения даже с родственниками. В случае отъезда барина в другие имения или в Москву они сопровождали его и содержались там точно таким же образом. «В состав этого гарема поступали не одни дворовые, но и крестьянские девушки, и горе было тем, кто бы ослушался приказания барина о выдаче ему требуемой!» Измайлов жег дома ослушников и жестоко сек из крестьян третьего, а из баб десятую. При деревне Хитровщине, где он жил, находился крестьянин по прозванию Гусек. Он обязан был на тройке собственных лошадей, которые содержались на помещичьем корму, разъезжать по деревням и собирать девок на генеральские игрища.» (Дубровин Н.Ф. Русская жизнь в начале XIX века.)

«Обе девицы были крепостные дворовые богатого помещика действительного] с[татского] с[оветника] Т. Имение его находилось в Тамбовской губернии, где он постоянно жил. Они были сестры и его незаконнорожденные дочери от крепостной девки. Таких, как они, было у него и еще много. Все они записывались в ревизию и жили в довольстве, не употребляясь на работу. Им даже давали некоторое образование. Учили грамоте, иных даже музыке и всякого рода рукоделиям. По достижении известного возраста они предназначались к тому же, чем были некогда их матери, а потом, смотря по обстоятельствам, или выдавались замуж с маленьким приданым за каких-нибудь приказных, мещан и т. д., или оставались на пенсии в числе дворни. Матерям было строго запрещено говорить им, кто был их отцом.
Эти две девицы, однако, знали об этом. Мать их, женщина набожная, несмотря на строгость своего господина, устрашилась сделаться как бы сообщницею в преступном кровосмешении и предупредила дочерей.» (Н.В.Басаргин)

Как видим, тут уже пошли дела серьезные. Не только блуд, но и кровосмешение. Что ж, и такое случалось.

«Вдруг от слуг его подан тайный донос исправляющему должность губернатора Катакази о том, что Г., вдовый, имеет связи с семнадцатилетнею, соблазненною им дочерью своею, что один уже младенец, ею рожденный и лишенный жизни, похоронен в Хотине и что такая же участь ожидает другого готового явиться в свет. По сделанным в тайне распоряжениям полиция вступила в его квартиру в самую решительную минуту, доказательства его злодеяния были явны; но несчастная девица от испуга в один миг умерла.» (Ф.Ф.Вигель)

Что еще делали наши предки? Писали стихи и эпиграммы. Приличные, малоприличные и совсем неприличные. Вот, к примеру, творчество А.С.Пушкина.

На А. А. Давыдову

Иной имел мою Аглаю
За свой мундир и черный ус,
Другой за деньги — понимаю,
Другой за то, что был француз,
Клеон — умом ее стращая,
Дамис — за то, что нежно пел.
Скажи теперь, мой друг Аглая,
За что твой муж тебя имел?

Пушкин А.С. 1827. Тропинин. Музей Пушкина (СПб)


Интересно, что поэт написал еще несколько стихов, посвященные этой прелестнице, в частности «Кокетке»:

И вы поверить мне могли,
Как простодушная Аньеса?
В каком романе вы нашли,
Чтоб умер от любви повеса?
Послушайте: вам тридцать лет,
Да, тридцать лет - не многим боле.
Мне за двадцать; я видел свет,
Кружился долго в нем на воле;
Уж клятвы, слезы мне смешны;
Проказы утомить успели;
Вам также с вашей стороны
Измены, верно, надоели;
Остепенясь, мы охладели,
Некстати нам учиться вновь.
Мы знаем: вечная любовь
Живет едва ли три недели.
Сначала были мы друзья,
Но скука, случай, муж ревнивый...
Безумным притворился я,
И притворились вы стыдливой,
Мы поклялись... потом... увы!
Потом забыли клятву нашу;
Клеона полюбили вы,
А я наперсницу Наташу…

Аглая Антоновна Давыдова, урожденная де Грамон, строгостью нравов не отличалась. Вот что писал о ней сын поэта-партизана Д.В.Давыдова: «„весьма хорошенькая, ветреная и кокетливая, как настоящая француженка, искала в шуме развлечений средства не умереть со скуки в варварской России. Она в Каменке была магнитом, привлекавшим к себе железных деятелей Александровского времени. От главнокомандующих до корнетов все жило и ликовало в Каменке, но - главное - умирало у ног прелестной Аглаи"

Еще одна эпиграмма Пушкина направлена на Алексея Федоровича Орлова и актрису Авдотью Ильиничну Истомину.

Орлов с Истоминой в постеле
В убогой наготе лежал.
Не отличался в жарком деле
Непостоянный генерал.
Не думав милого обидеть,
Взяла Лаиса микроскоп
И говорит: "Позволь увидеть,
Чем ты меня, мой милый е…".

Истомина А.И. 1815-1818. Винтергальтер. Музей Пушкина (Москва)


Орлов А.Ф. 1828. Доу. Гатчина.


Приведу еще два отрывка из поэм. Желающие легко найдут полный текст в сети.

В.Пушкин
Опасный сосед

О! дайте отдохнуть и с силами собраться!
Что прибыли, друзья, пред вами запираться
Я все перескажу: Буянов, мой сосед,
Имение свое проживший в восемь лет
С цыганками, с б…ми, в трактирах с плясунами
Пришел ко мне вчера с небритыми усами,
Растрепанный, в пуху, в картузе с козырьком;
Пришел, и понесло повсюду кабаком.
"Сосед, он мне сказал, что делаешь ты дома?
Я славных рысаков подтибрил у Пахома",
На масляной тебя я лихо прокачу".
Потом с улыбкою ударив по плечу,
"Мой друг, прибавил он: послушай есть находка
Не девка - золото! из всей Москвы красотка.
Шестнадцать только лет, бровь черная дугой
И в ремесло пошла лишь нынешней зимой.
Ступай со мной, качнем!"
К плотскому страсть имея,
Я виноват, друзья, послушался злодея…

А.С.Пушкин (возможно)
Тень Баркова

Однажды зимним вечерком
В бордели на Мещанской
Сошлись с расстриженным попом
Поэт, корнет уланский,
Московский модный молодец.
Подьячий из Сената
Да третьей гильдии купец,
Да пьяных два солдата.
Всяк, пуншу осушив бокал,
Лег с б…ю молодою
И на постели откатал
Горячею е…ю…»

Как видите, я обошлась без откровенно порнушных картинок. Не потому, что их не рисовали. А потому что они уже за гранью того, что можно выставить в ЖЖ. Одну все же выставлю, как доказательство. Художник Ашиль Жан-Жак-Мари Девериа.
Возможно, картинка чуть более позднего времени.


Я не хочу сказать, что наши предки были жуткими развратниками и морально разложившимися типами. То есть, некоторые, безусловно были, но отнюдь не все. Просто поступки, которые сейчас покажутся нам дикими, тогда были более-менее в порядке вещей. Не стоит судить людей прошлого по меркам сегодняшним. Вспомним, что чуть ли не все поголовно современные дамы в глазах человека эпохи Александра I будут выглядеть шлюхами, если тот станут судить их по длине юбок. Человек, искренне любящий и уважающий жену, при случае приударял за более-менее доступными дамами, надеясь на успех предприятия, а в случае острой нужды шел в бордель. Одно другому не мешало. Жена, любовница и шлюха находились на разных плоскостях и эти плоскости не пересекались.

В некотором роде отношение людей начала 19 века к распутству можно сравнить с теперешним положением с пиратскими программами. Все знают, что можно нарваться на неприятности и отгрести по полной, но продолжают пользоваться контрафактной продукцией, хотя это и не законно. Конечно, компьютер есть не у всех, выход в Интернет - тоже. Но ведь и предки наши не все поголовно любовниц заводили и по борделям шастали. Кто-то был действительно высоких моральных убеждений, у кого-то был холодный темперамент, у кого-то не было денег, кто-то боялся заразиться. А в целом -«пустяки, дело житейское».

Не стоит забывать и о том, что это была эпоха войн и походы длились месяцами, а то и годами. Только 1/10 часть офицеров были женаты, да и те редко возили жен с собой. Представьте: около 15 тысяч холостых молодых людей. Стоит ли требовать, чтобы они все блюли целомудрие? В конце концов, армия – не монастырь. И люди эпохи 1812-го года вполне достойны уважения за героизм, мужество и патриотизм. Повторим за Пушкиным: «Сделай милость, забудь выражение развратное поведение. Оно просто ничего не значит.»

P.S. Картинки кликабельны.
P.P.S. Пополнение поста фактами веселой жизни той эпохи приветствуется. Милости просим в комментарии.
Tags: О временах и нравах
Subscribe

  • Солдаты из Нигера, апрель 1956

    В апреле 1956 года Франсуа паж снял солдат из Нигера, летящих в Алжир. Правда. Гетти и тут в своем репертуаре, ибо озаглавлена вся эта серия…

  • "Свобода. Ночь", или Ужас, как он есть

    Продолжаем разбираться с фильмами про Алжир и пр. Сегодня на повестке дня фильм Филиппа Гарелля "Свобода. Ночь". Начало 1960-х. Еще идет война в…

  • Война в Алжире. Фото-2

    Франция остается! Май 1958. Роже Вьолле. Солдат с детьми в Закнуне. Май 1958. Рекрутирование перебежчиков. 1958. Эвакуация раненого. Июль…

Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 115 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • Солдаты из Нигера, апрель 1956

    В апреле 1956 года Франсуа паж снял солдат из Нигера, летящих в Алжир. Правда. Гетти и тут в своем репертуаре, ибо озаглавлена вся эта серия…

  • "Свобода. Ночь", или Ужас, как он есть

    Продолжаем разбираться с фильмами про Алжир и пр. Сегодня на повестке дня фильм Филиппа Гарелля "Свобода. Ночь". Начало 1960-х. Еще идет война в…

  • Война в Алжире. Фото-2

    Франция остается! Май 1958. Роже Вьолле. Солдат с детьми в Закнуне. Май 1958. Рекрутирование перебежчиков. 1958. Эвакуация раненого. Июль…