Екатерина (catherine_catty) wrote,
Екатерина
catherine_catty

Category:

«Певец во стане русских воинов» или 1 царь, 1 главнокомандующий, 25 генералов и один полковник.

Стихотворение Жуковского «Певец во стане русских воинов» было создано в конце сентября - начале октября 1812 года. Как утверждал сам Василий Андреевич, «автор писал эти стихи после отдачи Москвы, перед сражением при Тарутине, находясь в Московском ополчении». Правда, впоследствии, после получения более полной информации о ходе войны и о ее героях, стихи были переработаны. Я предлагаю прочитать «Певца во стане русских воинов» и посмотреть на его героев.
Стихотворение длинное, портретов много. Первые и последние строфы стихотворения я цитировать не стала, ибо это кусок интересен, на мой взгляд, исключительно с точки зрения литературоведения. К тому же, как "редкая птица долетит до середины Днепра", так и редкий современный читатель дойдет до конца творения Жуковского.

(Певец)
Тебе сей кубок, русский царь!
Цвети твоя держава;
Священный трон сей наш алтарь;
Пред ним обет наш: слава.
Не изменим: мы от отцов
Прияли верность с кровью;
О царь; здесь сонм твоих певцов,
К тебе горим любовью;
Наш каждый ратник славянин;
Все долгу здесь послушны;
Бежит предатель сих дружин,
И чужд им малодушный.


(Воины)
Не изменим: мы от отцов
Прияли верность с кровью;
О царь; здесь сонм твоих певцов,
К тебе горим любовью;

(Певец)
Сей кубок, ратным и вождям!
В шатрах, на поле чести,
И жизнь, и смерть - всё пополам;
Там дружество без лести,
Решимость, правда, простота
И нравов непритворство,
И смелость - бранных простота,
И твёрдость, и покорство.
Друзья, мы чужды низких уз;
К венцам стезёю правой!
Опасность - твёрдый наш союз;
Одной пылаем славой.

Тот наш, кто первый в бой летит;
На гибель супостата,
Kто слабость падшего щадит,
И грозно мстит за брата;
Он взором жизнь дает полкам
Он махом мощной длани
Их мчит во сретенье врагам,
В средину шумной брани;
Ему веселье битвы глас,
Спокоен под громами:
Он свой последний видит час
Бесстрашными очами.

Хвала тебе, наш бодрый вождь,
Герой под сединами!
Как юный ратник, вихрь и дождь,
И труд он делит с нами.
О сколь с израненным челом
Пред строем он прекрасен!
И сколь он хладен пред врагом
И сколь врагу ужасен!
О диво! се орел пронзил
Пред ним небес равнины...
Могущий вождь главу склонил;
Ура! кричат дружины.


«Герой под сединами» - Кутузов.

Лети ко прадедам, орел,
Пророком славной мести!
Мы тверды: вождь наш перешел
Путь гибели и чести;
С ним опыт, сын труда и лет;
Он бодр и с сединою;
Ему знаком победы след...
Доверенность к герою!
Нет, други, нет!
Не предана Москва на расхищенье;
Там стены!.. в Россах вся она;
Мы здесь - и бог наш мщенье.

Хвала сподвижникам-вождям!
Ермолов, витязь юный,
Ты ратным брат, ты жизнь полкам
И страх твои перуны.


Видимо, «юного» Ермолова придется оставить на совести Жуковского. Алексею Петровичу в 1812 году было 40 лет. Многие генералы, тот же Воронцов, которому было 30, или Кутайсов (28 лет) были гораздо его моложе.

Раевский, слава наших дней,
Хвала! перед рядами
Он первый грудь против мечей
С отважными сынами.


По легенде в бою под Дашковкой Раевский повел войска в атаку, имея при себе двух совсем юных сыновей. Однако, генерал опроверг эту версию: «Правда, я был впереди. Солдаты пятились, я ободрял их. Со мною были адъютанты, ординарцы. По левую сторону всех перебило и переранило, на мне остановилась картечь. Но детей моих не было в эту минуту. Младший сын сбирал в лесу ягоды (он был тогда сущий ребенок), и пуля ему прострелила панталоны; вот и все тут, весь анекдот сочинен в Петербурге. Твой приятель (Жуковский) воспел стихах. Граверы, журналисты, нувелисты воспользовались удобным случаем, и я пожалован Римлянином.»

Наш Милорадович, хвала!
Где он промчался с бранью,
Там, мнится, смерть сама прошла
С губительною дланью.



Наш Витгенштеин, вождь-герой,
Петрополя спаситель,
Хвала!.. Он щит стране родной,
Он хищных истребитель.
О сколь величественный вид,
Когда перед рядами,
Один, склонясь на твердый щит,
Он грозными очами
Блюдет противников полки,
Им гибель устрояет
И вдруг... движением руки
Их сонмы рассыпает


Витгенштейн командовал корпусом, прикрывавшим Санкт-Петербург.

Хвала тебе, славян любовь,
Наш Коновницын смелый!..
Ничто ему толпы врагов,
Ничто мечи и стрелы;
Пред ним, за ним перун гремит
И пышет пламень боя...
Он весел, он на гибель зрит
С спокойствием героя;
Себя забыл... одним врагам
Готовит истребленье;
Пример и ратным и вождям
И смелым удивленье.



Хвала, наш вихорь-Атаман;
Вождь невредимых, Платов!
Твой очарованный аркан
Гроза для супостатов.
Орлом шумишь по облакам,
По полю волком рыщешь,
Летаешь страхом в тыл врагам,
Бедой им в уши свищешь;
Они лишь к лесу - ожил лес,
Деревья сыплют стрелы;
Они лишь к мосту - мост исчез;
Лишь к селам - пышут селы.


Платом был командиром казачьих полков.

Хвала, наш Нестор-Бенингсон!
И вождь и муж совета,
Блюдет врагов не дремля он,
Как птиц орел с полета.


Беннигсен, начальник штаба, назван Нестором (Это самый старый царь в «Илиаде»), поскольку был в 1812 году уже пожилым человеком.

Хвала, наш Остерман-герой,
В час битвы ратник смелый!



И Тормасов, летящий в бой,
Как юноша веселый!



И Багговут, среди громов,
Средь копий безмятежный!



И Дохтуров, гроза врагов,
К победе вождь надежный!



Наш твердый Воронцов, хвала!
О други, сколь смутилась
Вся рать славян, когда стрела
В бесстрашного вонзилась;
Когда полмертв, окровавлен,
С потухшими очами,
Он на щите был изнесен
За ратный строй друзьями.
Смотрите... язвой роковой
К постеле пригвожденный,
Он страждет, братскою толпой
Увечных окруженный.

Ему возглавье бранный щит;
Незыблемый в мученье,
Он с ясным взором говорит:
"Друзья, бедам презренье!"
И в их сердцах героя речь
Веселье пробуждает,
И, оживясь, до полы меч
Рука их обнажает.
Спеши ж, о витязь наш! воспрянь;
Уж ангел истребленья
Горе поднял ужасну длань,
И близок час отмщенья.


Будучи ранен на Бородинском поле, Воронцов отправился на излечение в свое имение, прихватив с собой 50 офицеров и 300 нижних чинов, при этом все расходы он взял на себя.

Хвала, Щербатов, вождь младой!
Среди грозы военной,
Друзья, он сетует душой
О трате незабвенной.
О витязь, ободрись!.. она
Твой спутник невидимый,
И ею свыше знамена
Дружин твоих хранимы.
Любви и скорби оживить
Твои для мщенья силы:
Рази дерзнувших возмутить
Покой ее могилы.


У Щербатова незадолго до сражения умерла жена.

Хвала, наш Пален, чести сын!
Kак бурею носимый,
Везде впреди своих дружин
Разит, неотразимый.



Наш смелый Строганов, хвала!
Он жаждет чистой славы;
Она из мира увлекла
Его на путь кровавый...
О храбрых сонм, хвала и честь!
Свершайте истребленье,
Отчизна к вам взывает: месть!
Вселенная: спасенье!



Хвала бестрепетным вождям!
На конях окрыленных,
По долам скачут, по горам,
Вослед врагов смятенных;
Днем мчатся строй на строй; в ночи
Страшат, как привиденья;
Блистают смертью их мечи;
От стрел их нет спасенья;
По всем рассыпаны путям,
Невидимы и зримы;
Сломили здесь; сражают там,
И всюду невредимы.

Наш Фигнер старцем в стан врагов
Идет во мраке ночи;
Как тень прокрался вкруг шатров
Все зрели быстры очи...
И стан еще в глубоком сне,
День светлый не проглянул -
А он уж, витязь, на коне,
Уже с дружиной грянул.


Фигнер прекрасно знал итальянский и французский языки. Будучи командиром партизанского полка, он, переодевшись в крестьянина или французского офицера, неоднократно проникал в захваченную французами Москву или во вражеские лагеря. Далее речь идет о командирах партизанских отрядов.

Сеславин - где ни пролетит
С крылатыми полками:
Там брошен в прах и меч, и щит,
И устлан путь врагами.



Давыдов, пламенный боец,
Он вихрем в бой кровавый;
Он в мире счастливый певец
Вина, любви и славы.



Кудашев скоком через ров
И летом на стремнину;



Бросает взглядом Чернышов
На меч и гром дружину;



Орлов отважностью орел;


И мчит грозу ударов
Сквозь дым и огнь, по грудам тел,
В среду врагов Кайсаров.



(Воины)
Вожди славян, хвала и честь!
Свершайте истребленье,
Отчизна к вам взывает: месть!
Вселенная: спасенье!

(Певец)
Друзья, кипящий кубок сей
Вождям, сраженным в бое.
Уже не придут в сонм друзей,
Не встанут в ратном строе,
Уж для врага их грозный лик
Не будет вестник мщенья,
И не помчит их мощный клик
Дружину в пыл сраженья;
Их празден меч, безмолвен щит,
Их ратники унылы,
И сир могучих конь стоит
Близ тихой их могилы.

Где Кульнев наш, рушитель сил,
Свирепый пламень брани?
Он пал - главу на щит склонил,
И стиснул меч во длани.
Где жизнь судьба ему дала,
Там брань его сразила;
Где колыбель его была,
Там днесь его могила.
И тих его последний час:
С молитвою священной
О милой матери, угас
Герой наш незабвенный.


Кульнев родился в местечке Люцин, там жила его мать. Погиб он в битве под селом Клястицы, неподалеку от Люцина.

A ты, Кутайсов, вождь младой...
Где прелести? где младость?
Увы! Он видом и душой
Прекрасен был, как радость;
В броне ли, грозный, выступал -
Бросали смерть перуны;
Во струны ль арфы ударял -
Одушевлялись струны...
О горе! Верный конь бежит
Окровавлен из боя;
На нем его разбитый щит...
И нет на нем героя.

И где же твой, о витязь, прах?
Какою взят могилой?...
Пойдет прекрасная в слезах
Искать, где пепел милой...
Там чище ранняя роса,
Tам зелень ароматней,
И сладостней цветов краса,
И светлый день приятней;
И тихий дух твой прилетит
Из таинственной сени;
И трепет сердца возвестит
Ей близость дружней тени.



И ты... и ты, Багратион?
Вотще друзей молитвы,
Вотще их плач... во гробе он,
Добыча лютой битвы.
Еще дружин надежда в нем;
Все мнит: с одра восстанет;
И робко шепчет враг с врагом:
"Увы нам! Скоро грянет".
А он... навеки взор смежил
Решитель бранных споров,
Он в область храбрых воспарил,
К тебе, отец-Суворов.



И честь вам, падшие друзья!
Ликуйте в горной сени;
Там ваша верная семья -
Вождей минувших тени.
Хвала вам будет оживлять
И поздних лет беседы.
"От них учитесь умирать!"
Так скажут внукам деды;
При вашем имени вскипит
В вожде ретивом пламя;
Он на твердыню с ним взлетит
И водрузит там знамя...

Наверное, внимательные читатели заметили, что практически все портреты нарисованы в одном стиле. Оно и не удивительно. Я использовала картины Доу. Исключение лишь одно: Александр Самойлович Фигнер. Его портрета нет в Галерее героев 1812 года. Фигнер погиб в 1813 году будучи полковником, не дослужившись до генерала. Человек он был способный, но личность сложная. Вот что писал про него Д.В.Давыдов: «Я уже давно слышал о варварстве сего последнего (Имеется в виду А.С.Фигнер –К.-К.), но не мог верить, чтобы оно простиралось до убийства врагов безоружных, особенно в такое время, когда обстоятельства отечества стали исправляться и, казалось, никакое низкое чувство, еще менее мщение, не имело места в сердцах, исполненных сильнейшею и совершеннейшею радостью! Но едва он узнал о моих пленных, как бросился просить меня, чтобы я позволил растерзать их каким-то новым казакам его, которые, как говорил он, еще не натравлены. Не могу выразить, что почувствовал я при противуположности слов сих с красивыми чертами лица Фигнера и взором его - добрым и приятным! Но когда вспомнил превосходные военные дарования его, отважность, предприимчивость, деятельность - все качества, составляющие необыкновенного воина, - я с сожалением сказал ему: "Не лишай меня, Александр Самойлович, заблуждения. Оставь меня думать, что великодушие есть душа твоих дарований; без него они - вред, а не польза, а как русскому, мне бы хотелось, чтобы у нас полезных людей было побольше".

... Мы часто говорим о Фигнере - сем странном человеке, проложившем кровавый путь среди людей, как метеор всеразрушающий. Я не могу постичь причину алчности его к смертоубийству! Еще если бы он обращался к оному в критических обстоятельствах, то есть посреди неприятельских корпусов, отрезанный и теснимый противными отрядами и в невозможности доставить взятых им пленных в армию. Но он обыкновенно предавал их смерти не во время опасности, а освободясь уже от оной; и потому бесчеловечие сие вредило ему даже и в маккиавеллических расчетах его, истребляя живые грамоты его подвигов. Мы знали, что он истинно точен был в донесениях своих и действительно забирал и истреблял по триста и четыреста нижних и вышних чинов, но посторонние люди, линейные и главной квартиры чиновники, всегда сомневались в его успехах и полагали, что он только бьет на бумаге, а не на деле. Ко всему тому таковое поведение вскоре лишило его лучших офицеров, вначале к нему приверженных. Они содрогнулись быть не токмо помощниками, но даже свидетелями сих бесполезных кровопролитий и оставили его с одним его сеидом - Ахтырского гусарского полка унтер-офицером Шиановым, человеком неустрашимым, но кровожаждущим и по невежеству своему надеявшимся получить царство небесное за истребление неприятеля каким бы то образом ни было.»

P.S. Картинки кликабельны. Все картины, за исключением портрета Фигнера, автор которого неизвестен, принадлежат кисти Доу. Все портреты, теперь уже за двумя исключениями, того же Фигнера и императора Александра I (принадлежащего семье его жены, герцогам Баденским), - из Галереи героев 1812 года.
Tags: Войны и сражения русской армии, Деды и прадеды
Subscribe

Buy for 100 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 19 comments