С этого поста начался мой журнал 5 ноября 2007 года. Через пару недель я поняла, что надо выносить его в начало ЖЖ. Что и делаю.

Последнее время меня часто удивляют то, что, повторяя чужие слова, люди перестали думать сами. Никто не пытается проверить, а был ли прав автор этих строк. Если это сказал гений (а частенько цитируют и бульварное чтиво), то это истина в последней инстанции. Не истина.
( Read more... )

В очередной раз завязав с чтением исторических и около-исторических романов, я в выходные нарушила свой зарок. К счастью, на этот раз книги я не покупала. Роман Вербининой «Синее на золотом» отдала мне подруга за ненадобностью, а ей тоже кто-то откинул по той же причине. Так что хоть деньги целы, и то хлеб. Почему меня вдруг заинтересовала эта книга? В память о давней и долгой любви к Сен-Жюсту. До сих пор не могу пройти мимо словосочетания «Великая французская революция». Надо сказать, что со времен Арсеньевой (Ее «Звезда королевы» повествуют также о событиях конца XVIII века во Франции) наши авторы в области любовных романов сильно продвинулись вперед. Ляпов на порядок меньше. Правда, Арсеньева пишет гораздо интереснее, вот чего у нее не отнять, так это умения захватить читателя, тогда как у Вербининой с этим проблемы на мой взгляд. Но я обычно слог романов не разбираю, а лишь отмечаю ошибки авторов с точки зрения истории.



Начнем? Итак, в романе Вербининой рассказывается о семье немецких дворян фон Мейсенов и о том, какие новости о Французской революции они получали. «Мало-помалу в ней произошла странная перемена: чем больше она слушала, тем слабее становилась вера в свободу, справедливость и человечность, которую ей привили в детстве. Оказалось, это всего лишь слова, за которыми скрывается все, что угодно; и когда озверевшая толпа врывается в тюрьмы и убивает беззащитных узников, женщин, стариков, священников — это гнусно, это гадко, это нельзя оправдать никакими высокими побуждениями; и когда другая толпа убивает придворную даму принцессу Ламбаль и, отрезав голову, на пике несет ее к окнам королевы — это просто зверство, которому нет названия.» Речь, как вы понимаете, идет о событиях, происходивших 2-6 сентября 1792 года. Прошу обратить внимание на дату, ибо через несколько десятков страниц (и по прошествии нескольких месяцев) мы узнаем, что на дворе 3 сентября 1792 года. То есть, жуткие сентябрьские убийства произошли эдак за полгода до срока, ибо сначала героиня о них узнала, затем получила паспорт, отправилась в путешествие, доехала до Франции, и только тогда наступил сентябрь 1792 года. Лично у меня есть два варианта на тему того, как это можно объяснить. Либо автор не слишком силен в истории, либо в XVIII столетии была изобретена машина времени.
( Read more... )

Никогда не замечала за собой склонности к сплетням. То есть, меня всегда больше интересовало какой актер Брэд Питт, чем с кем он спит. Но недавно вошла во вкус и начала выискивать сплетни. Исторические. Например, вот такие.

«Я помню, что приезжал раз к батюшке молоденький, немного постарее моих лет конной гвардии офицер граф Рибопьер с своим гувернером получать жалование. О рождении и чине этого дитяти - гвардии офицера было в Петербурге и Москве всем известно следующее. Любимая фрельна императрицы Бибикова, очень умная и очень бойкая девица, по тогдашней моде иметь непременно парихмахером француза, имела у себя в этой должности приехавшего из Парижа мастера причесывать волосы - молодого, красивого и, как оказалось, очень ловкого малого, потому что очень скоро фрельна Бибикова призналась императрице, что она имеет уже право звания штатс-дамы. Императрица, любя очень Бибикову, взялась поправить дело и послала искусника парихмахерского дела в Италию с флотом под начальством графа Орлова, отправленного за княжной Таракановой. Этот молодой человек, не знаю чрез сколько месяцев, явился в Петербург пример-майором графом Рибопьером. Вскоре при дворе была сыграна и свадьба фрельны Бибиковой с пример-майором Рибопьером и, стало быть, все устроилось как нельзя лучше.

Рибопьер И.С. Левицкий.

Убит в чине бригадира при штурме Измаила в 1790 году.

Только обыкновенное следствие свадеб - младенец вздумал выскочить в свет, далеко не дождавшись назначенного природою срока после обвенчания полных девяти месяцев. Это обстоятельство заставило сильно заговорить весь двор и город. Чтобы прекратить эту молву, императрица изъявила желание лично крестить во дворце младенца графа Рибопьера и при этом пожаловала его корнетом лейб-гвардии конного полка. И толки об его рождении при дворе умолкли. Этот младенец-корнет во время долгой своей жизни оставался все при дворе, не занимая особых должностей ни по штатской, ни по военной службе, всегда был любим двором, как добрый, честный и благородный человек.»
(Федор Петрович Толстой, Записки).

Оцените слог графа! Одна фраза «очень скоро фрельна Бибикова призналась императрице, что она имеет уже право звания штатс-дамы» чего стоит! Как известно, фрейлинами могли быть только девицы. Раз Бибикова ждет ребенка, значит она стала дамой и может занимать только должность статс-дамы.
( Read more... )

Сегодня провожу маленькую рекламную акцию.
В моей френд-ленте есть несколько не очень известных, но, тем не менее, очень интересных журналов.

История, быт, история Москвы:

http://baronet65.livejournal.com/

http://cocomera.livejournal.com/

http://greg7greg.livejournal.com/

http://il-ducess.livejournal.com/

http://maxfraikiev.livejournal.com/

http://milij-rizhik.livejournal.com/


Кино:
http://goodwine.livejournal.com/

Рекомендую.

Минует век, и мрачная фигура
Встает над Русью: форменный мундир,
Бескровные щетинистые губы,
Мясистый нос, солдатский узкий лоб,
И взгляд неизреченного бесстыдства
Пустых очей из-под припухших век.
У ног ее до самых бурых далей
Нагих равнин - казарменный фасад
И каланча: ни зверя, ни растенья...
Земля судилась и осуждена.
Все грешники записаны в солдаты.
Всяк холм понизился и стал как плац.
А надо всем солдатскою шинелью
Провис до крыш разбухший небосвод.
Таким он был написан кистью Доу -
Земли российской первый коммунист -
Граф Алексей Андреич Аракчеев.
(Из поэмы М.Волошина «Россия»)

Аракчеев А.А. Доу. 1825. Эрмитаж.

Я вернулась. Усталая как собака, загорелая как раб на плантациях и довольная как удав. Неожиданно, мне очень понравилась Румыния. Крайне интересная страна, всем рекомендую: старые города, соборы, замки. Греция - она и есть Греция, тут говорить особо не о чем, до меня все сказали. А вот Болгария неприятно поразила всю нашу группу. Худо-бедно, приведена в порядок София и, возможно, на курортах созданы нормальные условия для туристов (я там не была), но вообще создается впечатление, что по страна только-что вышла из войны: ужасные дороги, периодически полное отсутствие тротуара, рухнувшие дома в городах и деревнях.

Рассказывать о городах и достопримечательностях я не буду, а несколько интересных фотографий выложу. Ну, и себя покажу.

Начинаем с Румынии. К огромному моему сожалению, государь император Александр Павлович там не был. Зато Кутузов был. Вот дом, в котором он жил в Бухаресте в 1812 году.

Извините, лучше снять не получилось. Вышло так, что по этому городу мы гуляли в основном ночью, как вампиры. За обработку фотографии спасибо vasily_sergeev

Кстати, о вампирах... Дом, где в Сигишоаре, родился Влад Цепеш, знаменитый Дракула.


Дом Дракулы - справа.
( Read more... )

Честно говоря, я хотела написать длинный пост о коронации Александра I. Но народу в ЖЖ мало, со временем у меня не очень, и вообще я уже одной ногой в Болгарии. Поэтому сегодня вниманию читателей предлагаются исторические анекдоты, посвященные путешествиям Александра Павловича инкогнито. Три такие истории (про китайского императора, бабу с санками, а также императора и корову) я уже в ЖЖ ставила, но от меня потребовали продолжения банкета. Поскольку царь обожал гулять в одиночестве, а одевался в путешествиях довольно просто (военный сюртук без эполет), то с ним периодически случались разные казусы.

Император Александр I. Агрикола. 1810-е.


За картинку спасибо sarmata

В 1885 году а журнале «Русский архив» была напечатана история, найденная в книге некоего немецкого сочинителя, который в 1810-х годах посещал Россию.

«Осенью прошлаго (1810-го) года, Император имел случай убедиться, довольно-забавным образом, в неправильных отношениях своих офицеров к этим беднякам-извощикам (Имеется в виду, что офицеры периодически норовили смыться. Не заплатив – К.-К.). Однажды он прогуливался, по обыкновению, по Английской набережной, пешком, в офицерской серой шинели, внакидку. Его кучер Илья, на этот раз, не следовал за ним с экипажем; а между тем вдруг хлынул проливной дождь. Государь подзывает к себе перваго попавшагося извощика и, не будучи узнан, велит ему везти себя к Зимнему дворцу. При проезде мимо Сенатской гауптвахты, узнавший царя караул становится в ружье и отдает честь, с барабанным боем. Извощик озирается кругом, полагая, что Император проехал где-нибудь близко; а седок говорит ему: „Ну, да, любезный: это царь проехал". Наконец, подъезжают они к Зимнему дворцу. Александр, не имея при себе денег, — как случается обыкновенно с державными особами, — просит извощика обождать, обещая тотчас выслать ему деньги. „Э, нет, почтенный! Не могу: офицеры вчастую меня надували. А вот оставьте-ка мне вашу шинель в заклад; дело-то будет вернее". Государь безпрекословно соглашается на это требование, снимает шинель, отдает ему ее и уходит. Через несколько минут, он высылает служителя передать извощику 25 рублей, объявить ему, что он возил Государя и получить обратно оставленную шинель. Служитель исполняет поручение в точности; но извощик, вместо того, чтобы обрадоваться чести, которой удостоился и щедрой плате, начинает лукаво смеяться и говорит, с видом человека себе-на-уме: „Ты, голубчик, видно, за дурака меня принимаешь: ведь шинель-то стоит подороже 25-ти рублей; а почем знать, что у тебя в голове; — пожалуй, ты хочешь, этаким манером, дешево поживиться шинелью этого барина; да не тут-то было! Пускай барин, котораго я возил, сам придет за шинелью, а иначе я ея не отдам". Неизвестно, чем бы это кончилось, если б не случилось пройти тут любимому кучеру царскому Илье, котораго в Петербурге знает всякий ребенок: тот подтвердил уверения камер-лакея, и тогда уже восторг извощика был неописанный.»
( Read more... )

Дамы и господа!
В воскресенье вечером я уезжаю в тур Румыния-Болгария-Греция. Вернусь только 31 утром. Так что если кто-нибудь хотел меня о чем-то спросить или что-то сообщить, лучше сделать это в ближайшие три дня.


На Шипке все спокойно. В.Верещагин.


Нет, император Александр I в означенных странах не был. Просто мне захотелось посмотреть на Шипку и на замок Дракулы. Ну а Греция прилагалась в нагрузку...
Вообще, мне я бы еще с удовольствием в Марокко или Тунисе побывала, но пока об этом думать не приходится. Путешествую я одна, а, поскольку горячие джигиты до сих пор пытаются со мной познакомиться, предлагая "Садись, красавица, подвезу", рисковать не хочется. Хм... Постареть, подурнеть, растолстеть, паранджу завести?

В 1780-году императрица Екатерина II путешествовала по России. В Могилеве она встречалась с австрийским императором Иосифом II. Там и произошла история, рассказанная Л.Н.Энгельгардтом.

Императрица Екатерина II. 1782. Бромптон. Эрмитаж


«В течение нескольких дней, по утрам производились маневры в присутствии императора, а по вечерам продолжались праздники. На четвертый день пребывания двора, бывши во дворце, граф Захар Григорьевич (Чернышев – К.-К.) говорил князю Потемкину, через которого текли все милости и с которым он был тогда в приятном обхождении, что очень бы ему желалось, если бы государыня наградила достойного пастыря преосвященного Георгия панагиею; князь с удовольствием взялся доложить об этом императрице и тогда же пошел в кабинет ее величества, откуда вышел через короткое время и, отдавая графу панагию, сказал: «Извольте отвезти сами желаемое вами награждение архиепископу». Граф тем обиделся и сказал: «У вас есть на то адъютанты, а я уже стар для рассылок». Явно, что князь хотел тем услужить графу, но видя его гордый ответ, приказал при нем своему адъютанту отвезти панагию к архиерею, а сам пошел к государыне и пожаловался за сделанную ему при всех грубость. Императрица разгневалась и с тех пор уже обращалась с графом холодно. Щедрые награждения орденами, чинами и подарками, какие были приготовлены чиновникам в белорусских губерниях, остались без действия. Светлейший князь в тот же день отправился. Кажется, что граф напрасно погорячился и тем самым лишил себя и подчиненных своих многих ожидаемых милостей.

Потемкин Г.А. Конец XVIII века. Неизвестный художник по оригиналу Лампи. Исторический музей.

( Read more... )

Это совершенно дивная история, жаль, я первоисточник в руках не держала, а нашла (точнее, не я, а добрый человек) ее на сайте http://don.aif.ru/issues/690/11_01?print (Автор - Виктор Борзенко). К сожалению, я не слишком высокого мнения об «АиФ», но, по большому счету, тут только процитированы слова няни Александра Павловича Чехова (брата писателя), Агафьи Кумской, которая видела императора Александра I в 1825 году. Так что, надеюсь, особо не наврали.



«…Накинув шинель, Александр I ходил по базару. Нарочно, как будто в 1812 году его ранило, он прихрамывал. И вдруг видит: на корзинке сидит торговка и плачет от горя.
— Чего, тётка, плачешь? — поинтересовался царь.

Не узнала его торговка и, обливаясь горькими слезами, ответила:
— Как же мне не плакать, когда у меня горе большое. Была у меня корова, да ночью сдохла. А у меня ребятишек трое — все солдатские дети, все маленькие. Чем я их теперь кормить буду?
«Хромой солдат» принялся утешать торговку и разузнал её адрес.
— Не горюй, тётка, — сказал он, — за Богом молитва, а за царём служба никогда не пропадают. Как-нибудь обладим дело.

Сказал и пошёл дальше. А на другое утро торговка примчалась на базар, сияя от счастья. Раскладывая бублики на корзине, она с упоением рассказывала, как ночью долго не могла уснуть. Уже вторые петухи пропели, а ей всё не спалось: думала, как жить дальше, чем детей кормить. Когда запели третьи петухи, она услышала стук калитки и шумные шаги во дворе. От страха не сомкнула глаз до утра. А когда рассвело, во дворе замычала корова. Выглянув в окно, торговка увидела, что во дворе привязана молодая бурёнка. Не поняла женщина, что за чудо свершилось. Рассудила так, что ей на бедность какой-то добрый человек подал такую милостыню.
…Прошло две недели. И «хромой солдат» вновь появился на рынке.

Александр I. 1820-е. Гравюра по оригиналу Доу.

( Read more... )

Сегодня хочу выставить кусочек из «Исторических мемуаров» графини Шуазель-Гуфье. Говорится в нем об Александре I и он крайне интересен тем, что Софья Тизенгауз (так звали автора в девичестве) лично наблюдала то, что описывает и тем, что на этих страницах мы видим человека, а не императора.

«Наконец, 27 апреля 1812 года, император Александр приехал в Товяны около семи часов вечера в открытой коляске. Он всегда так путешествовал в какую бы ни было погоду, ночью, так же как и днем. На крыльце его встретил граф Морикони. При виде этого почтенного старика в форме мальтийского командора, со многими орденами, который едва мог стоять на ногах вследствие паралича, разбившего его несколько лет раньше, император сейчас же заметил, что он страдает, и сам поддержал его с видом участия и заботливости. Увидев хозяйку дома, ее двух племянниц и меня, его величество в самых вежливых выражениях извинился, что он в форменном сюртуке, так как не ожидал встретить здесь дам. Затем, предложив руку графине Морикони, чтобы ввести ее в гостиную, император хотел поцеловать у нее руку. Графиня Морикони из уважения к государю не желала допустить такого знака почтения, вполне для нее неожиданного; и так как она была очень небольшого роста и, приседая, склонялась весьма низко, император, со своей стороны, наклонился почти до земли; и мне опять очень трудно было удержаться от смеха…

Александр I. Гравюра Линьона по оригиналу Виньерона 1810-е гг. Бородинская панорама.


Признаюсь, при первом взгляде я не особенно была поражена красотой императора. Обаяние его заключалось, главным образом, в кротости выражения открытого, веселого лица. Должна также откровенно сознаться, что я не могла представить себе государя в сюртуке. Наконец, если мне позволят сказать правду, я нашла, что он недостаточно величественен, слишком любезен, слишком заставляет забывать о своем высоком положении. Я не могла привыкнуть к преувеличенным любезностям, выражениям уважения и почтения, с которыми он обращался к женщинам и которые, в моем представлении, превосходили все, что мы знаем об изысканной галантности Людовика XIV. Мы узнали от генерала Армфельдта, командовавшего в то время в Финляндии, и от г. Чернышева, адъютанта его величества, что император вернется через Товяны. Г. Чернышев, который, благодаря своим поездкам в Париж и возлагавшимся на него тайным поручениям, пользовался известностью, к которой он не был равнодушен, — г. Чернышев, казалось, обожал государя, которого он прозвал «прельстителем».

Чернышев Александр Иванович. К. 1800-х – нач. 1810-х. Сент-Обен

«Красавец с калмыцкими глазами», в указанный период – доверенное лицо императора, его военно-дипломатический агент во Франции, успешно занимавшейся шпионской деятельностью.
( Read more... )

Сегодня выставляю характеристику цесаревича Константина Павловича, принадлежащую перу опять-таки сотрудника саксонского посольства. Все, в последний раз цитирую этот источник, обещаю. Ну, может, в предпоследний. Обычно образ Константина рисуют чуть ли не исключительно черными красками. Мол, и дебошир он, и насильник, и трус, и вообще неадекватный человек, весь в папеньку. Между тем саксонец, не утверждая, что цесаревич был белым и пушистым, пишет о нем, в целом, положительно. Напомню, что текст написан в 1804 году.

Цесаревич Константин Павлович. После 1802 г. Неизвестный художник по оригиналу Орловского. Эрмитаж.


«Цесаревич и великий князь Константин родился 27 апреля 1779 г., следовательно, ему теперь 26-й год. Он атлетического роста и чрезвычайно хорошо сложен. Лицом он весьма напоминает Павла I и, подобно ему, курнос, с большими голубыми глазами и сильно развитыми челюстями. Его высочество и в нравственном отношении совершенно напоминает отца. Горячего и вспыльчивого характера, он доводит часто свою горячность до грубости и даже до зверства. Доверчивый и благосклонный к тем, к кому он чувствует расположение, он так же непостоянен в своих привязанностях, как и Павел I, и, кроме того, обращается часто слишком фамильярно с частными лицами, не равными себе. Великий князь умен и чрезвычайно остроумен; он рассуждает весьма здраво, когда не затронуты его страсти, и схватывает все чрезвычайно быстро, не имея однако познаний, необходимых для великого полководца и государственного человека. Легко отличая умного человека от посредственности, он не обладает, однако, нравственным тактом и нередко покровительствует людям, отличающимся своею безнравственностью. Щедрый от природы, он смотрит на деньги как на средство облегчить участь окружающих. Благодеяния его весьма значительны и он употребляет почти все 500 т. р., получаемые им ежегодно, на вспомоществование небогатым офицерам и на помощь бедным. Он питает особенную склонность к военной службе, доходящую в нем до страсти, и входит в самые мелочные подробности службы гвардейских полков, которых он считается шефом. Кроме того, великому князю поручено инспектирование трех округов: Брестского, Украинского и Днестровского. Не имея определенного военного чина, он считается главнокомандующим, так как под его начальством служили генералы, а он сам подчинялся только фельдмаршалам. Возложенные на него обязанности главного инспектора дают ему обширное поле деятельности. Поэтому он имеет большое влияние в военном ведомстве и пользуется большою властью, так как император чрезвычайно доверяет по этой части своему августейшему брату... Кажется даже, что от великого князя зависело бы иметь значительное влияние и на прочие дела государства, так как его величество высокого мнения о его способностях и удостаивает беседовать с ним об этих предметах; но великий князь, при своей непоследовательности, вообще мало интересуется делами.
( Read more... )

Некоторые думают, что в царской России была не жизнь, а сплошная масленица. Одна романтика: длинные платья, шпаги, веера, романы, любовь, тайные вздохи, погоны/эполеты, отважные кадеты и трепетные институтки. Ах, как хотелось бы быть на их месте… Хотелось бы? Мне? Ни за что на свете. Обычно я не вылезаю за пределы эпох Екатерины-Павла-Александра, но сегодня готова сделать исключение и немного рассказать об институтах благородных девиц в середине XIX века. Это самый рубеж царствований Николая Павловича и Александра Николаевича, но порядки, которые царили в этих учебных заведениях – это порядки николаевского времени, при Александре II наконец-то начались реформы, коснувшиеся и этих учреждений.

Начнем с того, что это были учебные заведения преимущественно для сирот или отпрысков крайне небогатых людей, которые не могли дать дочерям хорошее домашнее образование или поместить в частный пансион. Знатные и богатые семьи отправляли детей в институты как правило в нескольких случаях: если те были безнадежно тупы и дома обучить их не удавалось, или если они сильно мешали родителям. Ну, представьте, молодящаяся вдова собирается замуж, а под ногами путается дочь-подросток.

Вид на Смольный институт. К. Беггров. 1820-е. Эрмитаж


Даже если во главе института стояла умная и добрая женщина, это было казенное заведение во всей своей красе.

«С утра до вечера мы видели перед собой лишь голые стены громадных дортуаров, коридоров, классов, всюду выкрашенные в один и тот же цвет. Все эти апартаменты производили на новенькую удручающее впечатление чего-то холодного, неуютного, что заставляло от страха замирать робкое детское сердце, но проходил год-другой, и никто из нас не обращал на это внимания, никто не находил эту обстановку ни постылою, ни странною. Спрашивается: почему не могли окрасить стены каждого дортуара в особый цвет, обвести их сверху каким-нибудь цветным бордюром и тем придать спальне менее казенный вид? Кроме приемной залы, где были портреты царской фамилии, стены были повсюду совершенно голые. Почему не могли повесить на них портретов знаменитых писателей, олеографии с историческими сюжетами, пейзажи красивых местностей? Почему не дозволялось воспитанницам прикреплять к изголовью кроватей фотографии родителей и родственников, почему запрещено было ставить на подоконниках горшки с цветами, за которыми могли бы ухаживать воспитанницы? Все это хотя несколько скрашивало бы однообразие жизни, возбуждало бы человеческие чувства, хотя слабо поддерживало бы любовь к прекрасному.» (Водовозова Е.Н. Смольный, Санкт-Петербург)
( Read more... )

К сожалению, мало кто пытается осмыслить произведения русской классической литературы. Многие помнят только то, что "Роман "Евгений Онегин" - энциклопедия русской жизни". И все. И говори, не говори, что Онегин - не самый обычный персонаж для пушкинской эпохи, что и эта книга, и "Война и мир" - художественные произведения, что Толстой писал о войне 1812 года через добрых полвека, все равно что читали в школе, то и цитируют. Хотя мнения современников о Пушкине, Грибоедове, Толстом и проч. несколько отличались от того, что нам преподавали в школе. Поэтому сегодня я выставляю небольшой текст Петра Андреевича Вяземского, посвященный Грибоедову и его пьесе.

Вяземский П.А. 1824. Соколов. Государственный Литературный музей.


"Случайно напал я (говорю «случайно», потому что очень трудно, если и не совершенно невозможно, следить вне России за общею русскою журнальной) деятельностью), случайно напал я на статью в журнале, в которой между прочим сказано, что «Москва 1805 года была совершенною провинциею в сравнении с Петербургом; что она, полная богатым барством, жила нараспашку, хлебосольничала и сплетничала; политические интересы занимали ее мало. В то время, когда в Петербурге только и толков было, что о предстоящей войне с Наполеоном, Москва гораздо более занималась тяжкою болезнию одного богатого барина и вопросом, кому он оставит громадное свое состояние». (Заметим мимоходом, что тогда в Москве не могли толковать о громадном состоянии, потому что на карамзинском языке, тогда господствовавшем в Москве, слово «громадное» не применялось, как ныне, ко всем понятиям и выражениям.)
Как старый и допотопный москвич почитаю обязанностию своею прямо и добросовестно подать голос свой против такого легкомысленного и несправедливого мнения о Москве.

Вид города Москвы, снятый с балкона императорского дворца по левую сторону. 1800-е. Гравюра Лори по оригиналу Делабарта.


Новое поколение знает старую Москву по комедии Грибоедова; в ней почерпает оно все свои сведения и заключения. Грибоедов — их преподобный Нестор, и по его рассказу воссоздают они мало знакомую им старину. Но, по несчастию, драматический Нестор в своей московской летописи часто мудрствовал лукаво.
( Read more... )

Пару лет назад, пытаясь совместить полезное с приятным и ища книги на французском о России, я купила томик Ж.Верна «Мишель Строгов». Можно, конечно, было приобрести что-нибудь из русской классики, но читать Толстого на языке Мопассана - это уже извращение. Время, когда я читала эту книгу, было едва ли не самым веселым в моей жизни.

Сюжет романа состоит в том, что татары (они же киргизы) из Туркестана (то есть из Бухарского, Кокандского, Хивинского и Кундузского ханств) отправились на завоевание Сибири. Царь (Верн специально не стал вдаваться в детали, но, похоже, это Александр II), узнав об этом, направляет посланца к великому князю в Иркутск. Царский курьер, Мишель Строгов, попадает в плен к татарам (они же киргизы), где его ослепляют по татарскому обычаю: проводят раскаленной саблей перед глазами. Преодолев многочисленные испытания и найдя по пути любовь (в лице молодой ливонки Нади, отец которой, Василий Федор, был сослан в Сибирь) герой выполняет свою миссию. Правда, письмо утрачено, но Мишель успел его прочитать, когда предатель, полковник Иван Огарев (хорошо, хоть не Герцен), полукровка, мать которого была азиатка, издеваясь, поднес его к глазам Строгова после ослепления. Как выяснилось, слезы, хлынувшие из глаз Мишеля, превратились в пар и не дали клинку лишить его зрения, а значит наш герой сумел прочитать и запомнить текст.
Как сказано в предисловии. Тургенев читал книгу и посчитал достоверным все, кроме самого вторжения. Я не совсем согласна точнее, совсем не согласна с Иваном Сергеевичем и предлагаю посмотреть, какими же представляет Россию и русских известный французский писатель.


Начнем с описания Москвы.
«Перед его (царя – К-К) глазами возвышалось укрепление, омытое лунными лучами, заключающее в себе два собора, три дворца и арсенал. Вокруг этого укрепления вырисовывалось три отдельных города: Китай-город, Белый город, Земляной город, огромные кварталы, европейские, татарские и китайские, в которых доминировали башни, колокольни, минареты, купола трех сотен церквей с зелеными куполами, увенчанными серебряными крестами.» (Перевод мой. Далее отрывки, переведенные мной, я буду отмечать буквами К-К.)
Оставим на совести автора некоторое преуменьшение числа соборов в Кремле. Готова согласиться с наличием в древней столице большого количества татар. Но откуда у нас китайские кварталы и минареты? Я, конечно, понимаю, что русские - это восточные варвары в глазах европейцах, но с минаретами в Москве и сейчас не очень, а полтораста лет назад было совсем худо. Знаете, это было бы еще не самое плохое, если бы этот текст не отсутствовал в русском переводе романа. Надо сказать, что это очень странный перевод, в котором текст Жюля Верна сокращен раза в 3 и переписан заново и по стилю совершенно не похож на авторский.
( Read more... )

За что люблю воспоминания и записки наших предков, так это за то, что там периодически находишь интереснейшие подробности, которые могут многое рассказать о людях, живших давным-давно. Если посмотреть на портрет, то мы увидим всего лишь приятного, несколько флегматичного молодого человека с пудренными волосами и Андреевской лентой через плечо. Великий князь, внук императрицы, а позже – сын императора и наследник российского престола, шеф Семеновского полка, генерал-губернатор Санкт-Петербурга. Высокая особа. Неужели он мог устраивать кукольные представления, дурачиться, выходить из дома через окно? Оказывается, мог. Истории, приведенные ниже происходили в 1793-1798 гг., когда Александру было 16-20 лет

«В. князь показывал некотораго рода представление куклами и машинками, а именно: Балет Дидоны, при игре на скрипке г.Дица, где были меньшой брат, в. княгиня супруга, гр. Ш. и я.
Тогда же была на Таврическом театре представлена комедия Русская Лебедянская Ярманка, сочин. г. Копьева, где осмеяны странныя моды молодых жеманов, толстые на шее платки, короткия трости и низкие башмаки, кои ежеминутно с ног спадывали. Государыни и всем тут присутствовавшим оная очень понравилась, кроме молодых в. князей, которые некоторым образом себя тут видели.» (А.Я.Протасов)

В.к. Александр Павлович. 1793. Ритт.


«Если происходила между ними (в.к. Александром Павловичем и его супругой, в.к. Елизаветой Алексеевной – К-К.) легкая ссора, то, опять-таки, мне приходилось быть их судьей, Я вспоминаю, как после одной из таких ссор они приказали мне прийти на следующий день, в семь часов утра, в комнаты моего дяди, находившиеся в нижнем этаже дворца и выходившие в большой сад. Я отправилась туда в назначенный час. Оба появились на террасе. Великий Князь влез в окно, вытащил стул, выпрыгнул из окна и заставил меня последовать за ним, все для того, чтобы придать вид приключения самой невинной вещи в мире. Они взяли меня за руку и повели в старинную беседку в глубине сада, посадили меня за стол, и процесс начался. Они говорили оба разом. Приговор был произнесен в пользу Великой Княгини, которая была совершенно права. Великому Князю пришлось признать это, он так и сделал. Окончив это важное дело, мы с самым веселым видом продолжали нашу прогулку.» (В. Н. Головина)
( Read more... )

Промышленная эксплуатация электрического телеграфа началась в 1830-е годы, электрическое освещение, «свечи Яблочкова», появилось еще позже, в 1870-е. Тем не менее, и в XVIII, и в XIX веке люди про электричество знали. Очень модно было употреблять слова «электрические искры» или «электрический удар» в сочинениях. Писатели и мемуаристы старались идти в ногу со временем.

«Некто князь Меншиков, премьер-маиор в нашем полку, неспособный от природы, преданный пьянству, не имевший никакого значения и терпимый на службе только по состраданию и снисхождению Императора, вдруг появился, без сомнения подстрекаемый мятежниками, в тылу колонны, и воскликнул: „Виват Императрица Екатерина Алексеевна, наша Самодержица!" Это было электрическим ударом. Вся колонна повторила это восклицание.» (Воронцов С.Р. Автобиография)

«В манифесте своем о вступлении на престол, юный император объявил, что намерен управлять Россией «в духе в Бозе почивающей бабки своей, императрицы Екатерины II», — и эти слова, как электрический удар, потрясли все сердца!» (Булгарин Ф. Воспоминания)

«Не прошло получаса, как кто-то вошел в горницу и сказал: "Едет, ваше величество". Электрическая искра любопытства пробежала по всех нас. Государь хладнокровно и без торопливости встал с своего места, взял шляпу, перчатки свои и вышел с спокойным лицом и обыкновенным шагом вон из горницы.» (Давыдов Д.В. Тильзит в 1807 году)

«В числе молодых людей, воспитанников Московского университета, чиновников присутственных мест и дворян, детей первых сановников России, пришел в стан русских воинов молодой певец, который спел нам песнь, песнь великую, святую, песнь, которая с быстротою струи электрической перелетала из уст в уста, из сердца в сердце; песнь, которую лелеяли, которою так тешились, любовались, гордились люди XII года! Этот певец в стане русских был наш Кернер, В. А. Жуковский.» (Глинка Ф.Н. Очерки Бородинского сражения.)

«На польской сцене не только в разговорах, но и в одежде, в ухватках, в танцах, например, польском, мазурке, прорываются иногда сами собой предания, отголоски Речи Посполитой; между представлениями на сцене и зрителями пробегают таинственные, неуловимые токи национального электричества. Все это воодушевляет сцену и дает сценическому представлению самобытный, народный характер.» (Вяземский П.А. Старая записная книжка.)

Периодически электрическую машину изображали на карикатурах.

Республиканский электрошок, от которого рушатся троны тиранов. Дюпюи. 1790-е.

На свитке написано «Республиканская конституция», на проводе – «Свобода, равенство, братство.», на диске – «Декларация прав человека».
( Read more... )

Ну вот, про императора прочитали, теперь обратим внимание на императрицу. Автор тот же, один из сотрудников саксонского посольства в Санкт-Петербурге.

«Царствующей государыне 26-й год; она родилась 15 января 1779 года. Внучка курфюрста Баденского, она получила то тщательное образование, которое, по-видимому, составляет теперь принадлежность германских принцесс... Трудно передать всю прелесть императрицы; черты лица ее чрезвычайно тонки и правильны: греческий профиль, большие голубые глаза, правильное овальное очертание лица, и волосы прелестнейшего белокурого цвета. Фигура ее изящна и величественна, а походка чисто воздушная. Словом, императрица, кажется, одна из самых красивых женщин в мире. Характер ее должен соответствовать этой прелестной наружности. По общему отзыву, она обладает весьма ровным и кротким характером; при внимательном наблюдении в выражении ее лица заметна некоторая меланхолия...

Императрица Елизавета Алексеевна. 1801. Пеншон.


Легче передать ее замечания, нежели объяснить причину их, и трудно сказать, следует ли приписать ее меланхолию тому, что она уже не занимает исключительно сердце своего августейшего супруга, или нужно поверить подозрениям, которые недоброжелатели распускают насчет ее привязанности к императору, предполагая, что между ею и одним из наиболее влиятельных придворных и приближенных Александра I существует взаимное чувство.
( Read more... )

Сегодня предлагаю почитать своего рода характеристику на императора Александра Павловича. Автор ее – один из сотрудников саксонского посольства, но кто точно, неизвестно. Дело происходит в 1804 году.

«Ныне царствующему в России императору (Александру I), родившемуся 12 (23) декабря 1777 года, наступил уже 27-й год. Черты его лица, соединяющие в себе выражение кротости и остроумия, чрезвычайно приятны. Волосы прекрасного белокурого цвета, а полное, совершенно соразмерное лицо напоминает в профиль императрицу Екатерину II. Он выше среднего роста, строен и обладает столь же грациозною, как и благородною осанкою. Легкая глухота заставляет его наклонять немного голову вперед и вправо. Крепкое, по-видимому, сложение императора подает надежду на долгую жизнь, тем более, что он не поддается своим страстям... Александр отличается живым и быстрым соображением, справедливым и положительным умом; он выражается изящно и с прелестью основательной беседы соединяет вежливость в выражениях, какую редко встретишь даже в частном лице. Его обращение с министрами и приближенными отличается деликатностью, скромностью и, быть может, даже некоторою недоверчивостью к своим познаниям, которая, вероятно, исчезнет, когда все его предприятия увенчаются успехом.

Император Александр I. Начало 1800-х гг. Пеншон.


Он отличается примерным прилежанием и поистине один из самых трудолюбивых монархов Европы; время его распределено с точностью. Он встает каждое утро в 6 часов, работает до 10, присутствует при разводе и катается перед обедом с час верхом или в кабриолете. Пообедав наскоро с ее величеством, причем к столу приглашаются некоторые высшие сановники, он удаляется в свой кабинет и работает там до 8 часов. Затем посвящает час или два обществу и ложится в 11 часов. Такой правильный образ жизни может быть только следствием спокойного и флегматического, а не сангвинического темперамента. Поэтому и наклонности его отличаются замечательною умеренностью. Одному только военному делу Е. В. посвящает более времени, нежели прочим отраслям администрации. Учения и маневры составляют, по-видимому, его развлечение. В обществе император беседует большею частью с женщинами; а столь молодой, красивый и любезный монарх, конечно, имеет успех.
( Read more... )

Как я поняла, эта тема назрела. Ибо от комментариев типа «Рылеев (Пушкин, Анненков…) не мог такого сказать (написать, изобразить…) потому что он был приличным (культурным, высоконравственным) человеком, я впадаю в ступор. Мог. И говорил. И делал. Предлагаю посмотреть, что примерно мог совершить человек эпохи Александра I. Чуть-чуть затронем и царствование Николая Павловича, ибо сложно поделить пополам 1820-е годы. Не будем вспоминать похождения «екатерининских орлов». XVIII недаром называли веселым и распутным, если рассказывать о нем, то надо будет не один пост делать, а 10. Начнем с самого невинного. С супружеской измены.

Три грации. Начало XIX века. Д. Скотти. Третьяковка.


«Был у него хороший приятель, Дмитрий Васильевич … как по фамилии, это неважно знать. Человек богатый, очень известный по фамилии, красавец собою, вдовец и женат на красавице, что не мешало ему заглядывать и в чужие цветники. Это, разумеется, не по нутру было молодой женщине; звали ее Любовь Петровна.
Она стала жаловаться князю Владимиру на мужа, как его приятелю. Он сперва его защищал, бывал часто у них в доме, и все приходилось, когда мужа нет дома, враг их и попутал: приятель мужа стал другом жены. . .
Родился сын: Дмитрий Васильевич рад; и князь Владимир тоже не горюет. Беда, однако, прошла: муж не догадывается, что его приятель вместе и приятель жены.
Через сколько-то времени Любовь Петровна жалуется мужу, что она нездорова, чувствует, что у нее делается опухоль: «Боюсь, не начало ли водяной, нужно захватить вовремя, поедем в чужие края»…
У Дмитрия Васильевича была своя зазноба в Москве; как отлучиться, а жене отказать нельзя.
— Экая беда какая, — думает он, — что тут делать? Говорит князю Владимиру:
— Представь, в каком я положении: ты знаешь, я занят (такою-то), а жена нездорова, приступает, — вези я ее в чужие края; ехать не могу, — отказать невозможно. Не поможешь ли ты моей беде: по дружбе не согласишься ли свозить жену полечиться?
Князю Владимиру и смешно, и совестно, что он друга морочит.
— Отчего же не съездить, приятелевой жене не угодить… Тот целует его, обнимает, не знает, как и благодарить.
Так он скорехонько снарядил жену в путь. Повез ее князь Владимир в Берлин, и оказалось, что она вовсе была не в водяной, а в тягости.» (Е.П. Янькова)

Тем, кто считает, что в начале XIX века в России жили исключительно «культурные, приличные, высоконравственные» люди, под кат лучше не заглядывать.
( Read more... )

Как выяснилось, мало кто знает, что у Пастернака, кроме блестящих переводов Шекспира, есть свои пьесы, и среди них – драматические отрывки, посвященные Великой Французской Революции, один из которых я сегодня выставляю в журнале. Действие происходит в конец июня – начале июля 1794 года в Париже. Сен-Жюст разговаривает со своей невестой, Анриеттой Леба, сестрой друга. Кто такой Луи Антуан Сен-Жюст? Честно говоря, я считала его достаточно известной фигурой, поэтому не всегда давала пояснения. Самый молодой член Конвента (аналог Законодательного собрания), очень красивый, амбициозный, храбрый, умный, жестокий. В момент пьесы ему 26 лет и он входит в Комитет Общественного Спасения, который взял на себя функции правительства. Кроме того Луи Антуан - представитель народа в миссиях, комиссар, отдающий приказы генералам и обладающий почти абсолютной власти в той провинции, куда был послан. Совсем недавно, 8 мессидора (25 июня) при непосредственном участии Сен-Жюста одержана победа над австрийцами при Флерюсе, весной разгромлены враждебные робеспьеристам фракции эбертистов и дантонистов. Наш герой только что прибыл в Париж из Рейнской армии. Он – победитель! Тем не менее, комиссар почти в депрессии. Террор не принес ожидаемых результатов, в комитетах и Конвенте разлад, в стране не хватает продовольствия.

Луи Антуан Сен-Жюст. Неизвестный художник французской школы по оригиналу Прюдона. 1790-е годы. Музей Франко-американского сотрудничества, Блеранкур.


В Париже. На квартире Леба. B комнате окна стоят настежь.
Летний день. B отдалении гром.
Время действия между 10 и 20 мессидора (29 июня - 8 июля) 1794 г.

Сен-Жюст

Таков Париж. Но не всегда таков,
Он был и будет. Этот день, что светит
Кустам и зданьям на пути к моей
Душе, как освещают путь в подвалы,
Не вечно будет бурным фонарем,
Бросающим все вещи в жар порядка,
Но век пройдет, и этот теплый луч
Как уголь почернеет, и в архивах
Пытливость поднесет свечу к тому,
Что нынче нас слепит, живит и греет,
И то, что нынче ясность мудреца,
Потомству станет бредом сумасшедших.
( Read more... )

Император Александр I был довольно бездарным полководцем и очень смелым человеком. К счастью, он сумел вовремя осознать свое первое качество и на командные посты назначал людей, более способных к этому занятию, чем он сам. Но зато никто не мог помешать ему проявлять храбрость. Это был первый русский государь после Петра Великого, ЛИЧНО присутствующий на поле боя. Возможно, он хотел славы, но еще более вероятно то, что он, посылая людей на смерть, просто не мог стоять в стороне.

Одно из косвенных свидетельств смелости Александра - смерть генерала Моро. По словам Михаиловского-Данилевского это событие произошло следующим образом: «Между тем меня еще раза два посылали с различными приказаниями. Я едва мог ехать шагом, лощадь моя вязла в тучном черноземе, растворенном проливным дождем, а вихрь не позволял и в самой близи различать предметы. Возвратившись в часу в третьем к государю, я застал все в величайшем смятении, ибо за несколько минут перед тем ядро оторвало обе ноги у генерала Моро, стоявшего возле государя. Это была последняя улыбка фортуны Наполеону! К счастию, небо сохранило императора. Заметя, что лошадь его ударяла ногой о камень, лежавший на земле, он немного ее поворотил в сторону, а Моро только что встал на то место, где государь довольно долго находился, как роковое ядро сразило его.»

Смерть генерала Моро при Дрездене в августе 1813. 1815. Гравюра Сатерленда по оригиналу Хита.

( Read more... )

В июня 1797 года Императорская Академия художеств получила заказ на портреты членов императорской фамилии. Первоначально изобразить великого князя Николая Павловича поручили А.Жданову, но его эскиз не понравился заказчикам. В результате картина была нарисовала Боровиковским.


Портрет в.к. Николая. Павловича. 1797. Боровиковский. Гатчина.

Ребенку, изображенному на портрете, около года, но он уже полгода «служит» в гвардии. Можно заметить, что в руках мальчик держит ленту ордена Андрея Первозванного, а рядом в ним лежит шлем. Этот образ Боровиковский использовал для картины «Портрет в.к. Анны Павловны и в.к. Николая Павловича».
( Read more... )

В 1768 году Вигилиус Эриксен, датский художник, работающий в России, нарисовал вот такую картину:



Столетняя царскосельская обывательница с семьей.

Нарисовано пастелью на пергаменте. К сожалению, лучше отсканировать не получается, картина на сгибе книги.

Вскоре эта вещь была приобретена императрицей. Вероятно, она понравилась Екатерине II, ибо в 1771 году художник выполнил еще один ее вариант, на этот раз маслом на холсте.

( Read more... )

Почему-то многие сейчас думают, что после выхода «Манифеста о вольности дворянства» все дворяне тут же ринулись в отставку и в дальнейшем лежали на печи и плевали в потолок. Не лежали и не плевали. Безусловно, кое-кто подал в отставку, но массового увольнения не было. Офицерский корпус в русской армии в конце ХVШ - начале XIX состоял в основном из потомственных дворян. В 1812 году из 17139 офицеров русской армии таковых было примерно 78 процентов, еще 9,5 – из обер-офицерских и штаб-офицерских детей (то есть, их отцы имели личное дворянство) и, наконец, 1,3 процента - из иностранных дворян. Чаще всего люди служили некоторое время, достигали определенного чина, выходили в отставку (зачастую с получением следующего чина) и тогда уже уезжали в имение поднимать хозяйство и растить детей. Хотя были и те, кто всю жизнь посвятил военной службе. В крайнем случае, если душе не лежала к служению Марсу или если имелись какие-то физические недостатки, шли на гражданскую: в МИД и пр., но это считалось не слишком почетным занятием. Да, не все офицеры были достаточно богаты, чтобы жить только на доходы с имения. Но многие вполне могли позволить себе не рисковать жизнью в бою, не утруждать себя дальними походами и ученьями. И все же дворянство упорно считало профессию офицера «своей». Не служить было стыдно.

С этой точки зрения очень характерна сцена, описанная М.М.Петровым, полковником 1 Егерского полка. Отец-дворянин собрался отправить своих 4 сыновей в армию. «Когда намерение свое предать нас всех, четырех сынов своих, истинному боярскому жребию открыл он матери нашей, то она, как женщина и мать, стала горько плакать от ужаса разлуки с нами и воображения смертных язв, долженствующих упадать на ее порождение. Но отец наш сказал ей: «Ежели судьба сделала тебя из купеческой дочери женою дворянина, которых сословие не платит податков государственных деньгами, владея вотчинами, то ты должна знать, что взамен того и в заплату за почет по неоспоримой справедливости и дети наши обязаны будут наряду с другими заплатить за свое почетное звание трудами военными, потоками крови на поле чести и, может быть, утратою которого-нибудь из них жизни: иначе же они были бы чистые тунеядцы, могущие размножением себе подобных на беспрекословной от совести льготе задушить свое Отечество, а не защищать. В целом свете дворянские поколения пользуются правом высшего уважения от всех иных сословий, но за то они, истаивая в военных трудах и огнях битв, защищают свои государства, прославляя их и себя».

Петров.М. Первая половина XIX века. Неизвестный художник.

( Read more... )

В записках лейб-хирурга Д.К.Тарасова, который лечил Александра I в 1820-х гг., можно встретить множество интереснейших подробностей о частной жизни императора. Вот, к примеру, распорядок дня царя. В отрывке речь идет о 1820-х годах.


Большой Царскосельский дворец.


«В Царском Селе государь постоянно наблюдал весною и летом следующий порядок: в 7-м часу утра кушал чай, всегда зеленый, с густыми сливками и с поджаренными гренками из белаго хлеба; потом, сделав свой начальный туалет, требовал меня для осмотра и перевязки его ноги; после того, одевшись окончательно, выходил в сад чрез собственный выход в свою аллею, из коей постоянно направлялся к плотине большого озера, где обыкновенно ожидали его: главный садовник Лямин и все птичье общество, обитавшее на птичьем дворе, близ этой плотины.

Царское Село. Вид на Пандус и Камеронову галерею от Большого озера. Мартынов. 1814. Царское Село.

( Read more... )

«Дело было вечером, делать было нечего». Из-за кризиса количество работы у меня резко сократилось, а рабочий день остался прежним. Недели две я «вылизывала» архив, доведя его до зеркального блеска. Но недавно у меня фантазия закончилась и предо мной встал извечный вопрос русской интеллигенции: «Что делать?». Результатом вынужденного безделья стал текст, который можно прочитать ниже. Это мысленный разговор императора Александра I с сестрой Екатериной Павловной. Действие происходит во время Венского конгресса во дворце Хофбург в ноябре 1814 года.

На всякий случай: тем, кого корежит от слова «кровосмешение» под кат лучше не заглядывать.

В красной гостиной уже зажгли свечи и отблески огня отражаются в зеркалах. Неужели этот бесконечный день закончился? Четырнадцать часов фальшивых улыбок, светских разговоров и тонкой лжи. И острая боль в сердце. Как ты могла? Как могла ты даже подумать о том, чтобы покинуть меня? Как, Катрин? Мы же всегда были единым целым. Одна кровь, одна суть, одни мысли. А сейчас? Что изменилось? Разве... Разве ты не любишь меня больше? Кто он, этот Вильгельм? Принц какого-то захудалого немецкого государства. На этом конгрессе счет подобных «владык» на десятки… Ну да, он молод и, в сущности, хорош собой... но разве этого достаточно? Кто вспомнить имя этого ничтожества через 100 лет? И притом он же женат… Очнись, Като!

Император Александр I. 1810-е. Неизвестный художник. Эрмитаж.


Ты сделаешь то, что клялась никогда не делать? Уедешь? Катрин, ты зачахнешь в этом Вюртемберге без наших просторов. Как ты сможешь жить без России, ты, самая русская из нашей семьи? Помнишь, кто-то губернаторша Ушакова, удивилась, услышав тебя? «Что вы странного нашли. Что я, русская, хорошо говорю по-русски?» - таков был ответ и в этом вся ты. Я прикажу нарисовать твой портрет в кокошнике и с жемчугами на шее. Русская великая княжна. Нет, уже великая княгиня. Всего несколько букв, а какая большая разница.
( Read more... )

Попалось мне недавно в книге начало «Журавля», дразнилки, в которой рассказывается про отличительные особенности гвардейских и армейских полков России, а также кадетских корпусов. Она была сложена в XIX – начале XX века, текст периодически менялся и пополнялся. Как человек любопытный, я решила прочитать полный вариант. Найдя и ознакомившись, полчаса рыдала от смеха, а на следующий день на работе периодически подхихикивала, вспоминая отдельные куплеты. Не могу удержаться, выкладываю. На всякий случай: песня местами неприличная. Итак, «Журавель».

Соберемтесь-ка, друзья,
Да споем про журавля!

Припев:
Жура-жура-жура мой,
Журавушка молодой.

Начнем с первых мы полков —
С кавалергардов-дураков.
Кавалергарды — дураки
Подпирают потолки.
(Кавалергардский Ея Величества Государыни Императрицы Марии Феодоровны полк, СПб. Варианты: высоки, дудаки. Дудак - степная птица вроде индюка, дрофа. При Александре I пол формировался из солдат «от 2 аршин 10 вершков, но не менее 8, а разве по самой нужде 7». То есть, стандартный рост кавалергарда от 187 сантиметров, случай «крайней нужды» рассматривать не будем. )


Кавалергарды. 1804-1806 гг.
( Read more... )

Недавно я обнаружила, что давно не делала постов из серии «Семейный альбом императора». Исправляюсь. Предыдущие посты из серии можно найти здесь:
Часть 1.Господин Александр. http://catherine-catty.livejournal.com/27364.html
Часть 2.Амур. http://catherine-catty.livejournal.com/30636.html
Часть 3.Братья. http://catherine-catty.livejournal.com/34167.html
Часть 4. Аполлон: http://catherine-catty.livejournal.com/64452.html

А сегодня посмотрим на любимую сестру Александра I Екатерину Павловну. Дама она была сложная: храбрая, умная, властная, но при этом порывистая, несдержанная и крайне самоуверенная. Единственная из всей императорской семьи, за исключением, пожалуй, Константина, кого Александр действительно любил. Любил так сильно, что современники (а потом и историки) задавались вопросом: что это было? Кровосмесительная связь или вполне братское чувство?

Судьба была не слишком благосклонна к ней. Третья дочь и пятый ребенок в императорской семье. Девочка, хотя такой характер более пристал бы особе сильного пола. Мечтала об императорской короне, но австрийский император упрямо не желал понять намеков, а с точки зрения российского законодательство трон ей тем более не светил: Павел I позаботился о том, чтобы Екатерин с порядковым номером в России больше не было. Не слишком удачная личная жизнь. Принцессам всегда трудно живется, а уж принцессам с таким нравом… Слухи о влюбленности Екатерины Павловны в князя Долгорукого. Его смерть на русско-шведской войне. Роман с прославленным генералом Багратионом, непонятно насколько далеко зашедший и, в любом случае, оканчивающийся тупиком.

Когда Наполеон захотел породниться с нашим императором, Екатерина не пожелала стать женой корсиканского выскочки и вышла (точнее, была срочно выдана) за принца Ольденбургского: заурядного, страшненького, плюгавенького и даже не наследника трона. К удивлению всех, брак оказался вполне счастливым, супруги отлично ладили, а благодаря щедрости Александра Павловича и личности самой великой княгини двор принца Ольденбургского в Твери привлекал многих незаурядных людей той эпохи. Во время Отечественной войны прославилась проявлением истинного патриотизма, из своих крепостных и добровольцев снарядила на собственные средства батальон солдат, и, об это практически не пишут, пожертвовала в кассу Патриотического общества 15 тысяч рублей, вдвое больше, чем сама патронесса Общества, императрица Елизавета Алексеевна. После смерти мужа в 1812 году вместе с братом-императором победоносно проехалась по Европе, очаровав одних и насмерть рассорившись с другими. Второй брак, уже по любви, но опять немецкий принц и крошечное государство - Вюртемберг. Четверо детей. Смерть в 30 лет.

Портретов ее во младенчестве я не нашла, так что придется ограничиться характеристикой бабки, Екатерины Великой: «О ней еще нечего сказать, - она слишком мала и далеко не то, что были ее братья и сестры в ее лета. Она толста, бела, глазки у нее хорошенькие, и сидит она целый день в углу со своими игрушками, болтает без умолку, но не говорит ничего, достойного замечания». (Сентябрь 1790).

Правда, можно посмотреть на камею работы матери великой княжны, Марии Федоровны.

Екатерина вторая справа.

Но вот Като немного подросла и за нее взялись живописцы.
( Read more... )

С некоторой точки зрения нашим современникам повезло. Когда мы говорим о литературе XIX века, то, чаще всего, имеем в виду шедевры. Это книги Пушкина, Толстого, Гоголя, Тургенева. В крайнем случае можем вспомнить писателей второго ряда: Бестужева-Марлинского, Погорельского, Мельникова-Печерского, Крестовского. Но ведь это лишь верхушка айсберга. Мы практически не знаем графоманов того времени, ибо их произведения не переиздавались ужу век-другой. То же самое с портретами. Мы ориентируемся на картины Боровиковского, Соколовского, Кипренского, Доу. Но было еще множество доморощенных портретистов. Многие хотели иметь свой портрет или изображение родственников и друзей, а хороших художников на всех не хватало. Больше всего «повезло» миниатюре. Чаще всего художники с «кривыми «руками работали именно в этом жанре. На творения эти иногда без слез не взглянешь.

Император Александр I. Неизвестный художник по оригиналу Боровиковского. 1807-1808. Музей Бородинское поле.

Я уже как-то выставляла этот портрет. Н не могу удержаться, уж больно дивен.

Император Александр I. Неизвестный французский художник (вроде как).


Теперь посмотрим на "евойную" половину. На супругу, императрицу Елизавету Алексеевну, стало быть.
( Read more... )